Все радости - завтра - Бертрис Смолл

— Это только слова, мадам, но я-то чувствую, вы в действительности делаете мне вызов, — проворчала Елизавета, — но довольно! Вы останетесь на ужин и расскажете мне о герцоге Алансонском. Вы знаете, он претендует на мою руку.

— Во Франции только об этом и говорят, — скромно опустила глаза Скай.

Елизавета Тюдор подтянулась и с девичьим любопытством стала расспрашивать Скай:

— А каков он?

— О, мадам, это чрезвычайно интересный мужчина. Мне кажется, он вполне соответствует вам по характеру.

— Интересный?

— Он умен, мадам, во всяком случае, он настоящий сын Екатерины Медичи.

— А правду говорят, что он весь в оспинах? — Он отрастил бороду, мадам, чтобы замаскировать этот недостаток. И так он вполне привлекателен и даже очень популярен у дам.

Сесил поражался, слушая болтовню Скай. Она умудрялась польстить королеве, но тут же подпустить яду. Герцог очарователен — но он вылитая Екатерина Медичи. У него оспины — но он красив. Он жаждет жениться на Елизавете — но, судя по всему, французские фрейлины будут скучать без него. Сесил улыбнулся: да, пожалуй, эта женщина ровня королеве. Но эту мысль он не стал выражать вслух.

Покинув кабинет королевы, они направились в зал, где придворные ожидали выхода королевы к ужину. Теперь королева перенесла внимание на Адама, и Скай оказалась предоставленной самой себе.

— Прекрасна, как всегда, — вдруг послышался над ухом знакомый голос, и рядом появился Роберт Дадли.

— Развратен, как всегда, не сомневаюсь, — парировала она, раздраженная тем, как откровенно он разглядывает ее грудь. — Мне кажется, вам хочется съесть меня, лорд. Неужели королевского стола вам недостаточно?

— Меня можете насытить только вы, Скай!

— И только вы, лорд, способны возмутить меня до глубины души отсутствием всякого приличия.

— О, как всегда, ваш отказ, кельтская сучка, только разжигает во мне желание, — воскликнул он, прижимая ее к стене и осыпая ее грудь горячими поцелуями.

Вспомнив, что несколько лет назад они уже оказывались в таком же положении, Скай улыбнулась, подумав: «Дураки не учатся», и резко вонзила свое колено в пах графа Лестерского. В награду она получила немедленное освобождение и глупое, искаженное болью выражение лица графа. Спокойно оправляя платье, Скай оттолкнула его и сказала:

— Дадли, неужели вам не памятны наши прежние стычки такого же рода? В последний раз лорду де Мариско пришлось выдворить вас из моего дома. Но тогда он был только моим другом, а теперь он мой муж, и очень ревнивый муж. Неплохо бы вам было обдумать это, прежде чем снова приставать ко мне. — И, сделав издевательский реверанс, она направилась к приготовленному для нее месту за королевским столом.

Роберт Дадли чертыхнулся и, тут же чертыхнулся снова, услышав рядом короткий смешок.

— Хаттон, если только вы что-то пикнете об увиденном, клянусь, я вас уничтожу! — прошипел он сквозь сжатые : зубы. Сэр Кристофер Хаттон довольно рассмеялся.

— Я просто не мог поверить собственным глазам, лорд, — издевательским тоном произнес он. — Разве не вы говорили мне, что эта маленькая шлюшка слишком темпераментна для вас? Мой Бог, Дадли, мне было бы очень неприятно видеть женщину, равнодушную к вам! — И, снова весело рассмеявшись, он покинул раздосадованного графа.

После ужина были объявлены танцы, и хотя Скай предпочла бы уехать домой, она не могла сделать этого до ухода королевы. А Елизавета Тюдор, казалось, была полна энергии и весела, как майская птичка. Она танцевала со страстью, и в особенности много с сэром Кристофером Хаттоном. Вспомнив колкости Адама относительно танцевального мастерства Хаттона, Скай не могла не признать — это был лучший танцор из виденных ею. Но самое большое удовольствие ей доставил унылый вид Дадли, толкущегося у стены.

— Добрый вечер, мама! — К ней подошел Робин. Скай повернулась и быстро поцеловала сына:

— Ты не удивлен, что я здесь?

— Королева уже несколько недель назад объявила, что ты возвращаешься ко двору, мама.

— Она говорила тебе, какое приглашение она мне прислала, Робби?

Маленький граф был озадачен.

— Не понимаю тебя, мама, — сказал он.

— Люди королевы похитили Велвет, — тихо ответила Скай.

— Черт побери!

— Не употребляй таких слов, Робин! — В Скай проснулась воспитательница.

— Извини, мама, но твое сообщение так потрясло меня, что я не смог сдержаться. С ней все в порядке?

— По словам королевы — да, хотя я настояла, чтобы ее вернули мне немедленно. Велвет сейчас в Хэмптон-Корте.

— Но почему?

— Твои ирландские дядья причиняют королеве кое-какие неудобства, вот королева и решила заручиться моей поддержкой, чтобы охладить их пыл.

Робин рассмеялся.

— От ирландцев всегда жди неприятностей, — повторил он поговорку.

— Дело серьезное, — сказала Скай, — и должна напомнить тебе, что ты тоже наполовину ирландец.

— Но только по крови, мама, — спокойно ответил Робби. — Мое сердце и честь принадлежат Англии.

— Верно, Робин. Я воспитала тебя, как сына твоего отца. Но ведь я могла поступить и иначе. Однако я — ирландка, но и мне не нравится поведение моих братьев. Я решила остановить их, пока семье не причинен слишком большой ущерб.

Мальчик кивнул. Мать действительно оказалась в сложном положении.

— Я уверен, королева не причинит вреда Велвет, — сказал он.

— Нет, разумеется, но для нас это было ужасно. Одна ко взамен моей помощи я кое-что выторговала у королевы.

Она признает наш брак, дарует новые поместья Адаму и твоему брату Патрику и возвращает Ланди.

— Патрику вернут земли?

— Да, но не ирландские. Королева не отдаст земли Бурков. Робби заметил, как опечалилась Скай, и положил ей руку на плечо.

— Извини, мама, но теперь по крайней мере мы стали ближе друг другу, и это меня радует.

— А где Виллоу? — спросила Скай. Ей хотелось сменить тему — она не могла спокойно говорить о потере земель Патрика.

— А ты поищи графа Альсестерского, мама, — ответил Робби. — Где он, там и Виллоу.

— Проклятие! — выругалась Скай. — Предупреждала же я ее не связываться с мужчинами!

— Но это не Виллоу связалась с графом, а совсем наоборот, — улыбнулся Робин. — Он сходит по ней с ума и готов сделать предложение, мама.

— Расскажи о нем.

— Джеймс, лорд Эдварде, граф Альсестерский, — начал перечислять Робби, — двадцать четыре года, вдовец с одной дочерью, образован, воспитан, не увлекается азартными играми и спиртным. Неравнодушен к женщинам, но не донжуан, насколько мне известно. Мне он нравится, и даже Виллоу, при всей ее сварливости, он по вкусу, хотя она и не поощрила его окончательно. — Тут Робин издал смешок, который Скай сочла слишком взрослым для него. — Мне кажется, он довольно робок.