Душа для возрождения - Опал Рейн

— Гидеон! — закричала она, обхватывая его шею руками и валя на землю. Она перестала обращать внимание на присутствие Алерона или даже Велдира, радостно разрыдавшись. — О боже, Гидеон. Я и не думала, что когда-нибудь снова тебя увижу.

— Что ты делаешь? — спросил Гидеон; одна его рука обвила ее талию, когда он поднял их обоих с земли. — Какого черта ты за меня цепляешься, когда там Сумеречный Странник? Нам нужно бежать.

Эмери рассмеялась сквозь слезы.

— Потому что нельзя умереть дважды, а убегать от Сумеречного Странника — глупо, — хихикнула она, крепко держась за него и пресекая любые его попытки заставить их бежать.

— Умереть дважды? — Его страх исчез, сменившись минутным онемением, прежде чем он продолжил. — В ту ночь… Демон.

— Да. Ты умер.

— Как давно?

— Восемь лет назад, — ответила она.

Выражение его лица стало еще более растерянным, и он в задумчивости уставился в землю широко раскрытыми глазами. Он даже ослабил хватку.

Как бы ему ни хотелось дать ей насладиться этим воссоединением, Инграм эгоистично желал своего собственного.

— Эмери? — тихо позвал Инграм, сделав шаг влево в надежде попасть в поле ее зрения. Он затаил дыхание, гадая, сможет ли она вообще его увидеть или почувствовать его присутствие.

Гидеон резко повернул лицо в сторону Инграма и сжал Эмери, пятясь назад. Лицо Эмери оторвалось от шеи Гидеона, ее губы приоткрылись в изумленном вздохе, глаза расширились. Она перевела этот потрясенный взгляд на Инграма, и в тот момент, когда ее взгляд встретился с его, его тревоги угасли.

— Инграм! — взвизгнула она еще громче, чем когда звала Гидеона. Она даже столкнула мужчину на землю, чтобы освободиться от него, и с распростертыми объятиями бросилась к Инграму.

— Подожди, — прохрипел он, отступая на шаг.

Она подпрыгнула, пролетела сквозь его неосязаемую форму и упала плашмя на лицо. Он отпрыгнул в сторону, подняв руки, почему-то боясь раздавить ее призрачную сущность.

— Ой! Почему было так бооольно? — заскулила она оттуда, куда приземлилась. Велдир рассмеялся над ней, из-за чего Инграм угрожающе зарычал в его сторону, а затем подошел поближе к ее скрюченной фигуре, пока она поднималась на четвереньки. — Почему ты меня не поймал?

Тот факт, что она так доверчиво бросилась на Инграма, заставил его тепло усмехнуться. Глупая бабочка. Она была так рада его видеть, что действовала инстинктивно.

— Меня на самом деле здесь нет, — заявил Инграм, поднеся руку к ее челюсти, удерживая ее там, хотя он и не мог по-настоящему приподнять ее лицо к своему.

Ее губы сжались, когда она полностью осмотрела его.

— Поэтому ты выглядишь как большой фиолетовый Призрак?

На этот раз рассмеялся Инграм.

— Это ты Призрак, Эмери.

Словно не в силах сдержаться, слишком любопытный, чтобы волноваться о том, что это важный момент для Инграма, Алерон сунул свое лицо менее чем в футе от ее лица.

— Это та самая самка, которую ты выбрал? — спросил он, наклоняя голову то влево, то вправо, прежде чем ткнуть ее в лоб. — У нее такие… красные волосы. Ты уверен, что хочешь красную?

Это ответило на вопрос о том, действительно ли Алерон мог видеть Эмери.

— Ее волосы рыжие, и да, она идеальна. — Инграм попытался оттолкнуть его, чтобы тот не теснил их, но случайно просунул всю свою руку сквозь его череп летучей мыши. Он одернул ее с раздраженным урчанием.

Эмери моргнула, глядя на Алерона, ее губы смыкались и размыкались. Она взглянула на Инграма.

— Это Алерон? — прошептала она, из-за чего ее было почти невозможно услышать, так как она и без того говорила очень тихо.

Щемящая сердце радость промелькнула в нем.

Эмери и Алерон знакомятся. Его сородич и его избранная самка смотрели друг на друга. И хотя они находились в одной плоскости, а он — нет, это всё равно удовлетворяло какую-то странную часть его души, о существовании которой он и не подозревал.

Однажды они будут связаны разными нитями, и он надеялся, что они разделят одну из них, даже если она не будет такой же, как та, что была у него с Эмери.

— Да, это мой сородич, — проскрежетал Инграм, жаждая провести когтями по ее волосам и одновременно коснуться крыла Алерона.

Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, затем закрыла его. Любопытство на ее лице сменилось чем-то печальным и неуверенным.

— Почему ты здесь, Инграм? — спросил она, и он пожалел, что не может не видеть слез, наворачивающихся на ее глаза, особенно учитывая, что он даже не мог разглядеть ледяную синеву ее радужек. — Мне так жаль, что я не сказала тебе, что происходит. Ты, должно быть, так злишься на меня, но я… я сделала это, чтобы защитить тебя. Тогда почему ты здесь, в загробном мире? Ты не должен быть здесь.

Он не смог помешать ей подняться на ноги и повернуться к нему спиной; ее руки поднялись, обхватив плечи.

— Ты не должен был следовать за мной. Я сделала это, чтобы сохранить тебе жизнь. — Она закрыла лицо и покачала головой, спрятав ее в ладонях. — Только не говори мне, что я сделала это зря.

На мгновение он упал духом из-за того, что она не хотела его видеть или чтобы он следовал за ней, но было нетрудно догадаться, что именно ее так расстроило.

— Я все еще жив, Эмери. — Пока что, но его тело было съедено вплоть до самых верхушек конечностей. Он был просто парящим торсом, и осознавал, что ему осталось недолго. — Я пришел сюда не для того, чтобы умереть.

Судя по тому, что ему сказали и что он мог понять… Тенебрис был для Мавок просто еще одной формой жизни. Такой, где он не смог бы заполучить невесту, чего он и не желал, если не мог быть с Эмери.

Он мог изменить свое решение относительно того, что ей ответит, в зависимости от того, отвергнет ли она его или нет. Он просто… не стал бы говорить ей об этом, как и советовал Велдир. Он бы хотел остаться с Алероном, если не сможет быть с Эмери.

Два существа, находившиеся сейчас перед ним, были единственными, кто имел для него значение. Что касается всех остальных, то ему было наплевать, даже если бы они стерлись из реальности.

— Тогда зачем? — спросила она, поворачиваясь к нему.

Инграм подошел ближе и присел вокруг нее на задние лапы, желая окружить ее, даже если он не мог ее обнять. Ее приемный брат, Гидеон, стоял в стороне, совершенно сбитый