Душа для возрождения - Опал Рейн

— Я не знала, действительно ли ты это понимаешь или чувствуешь то же самое по отношению ко мне. — Она опустила взгляд, чтобы не встречаться с его глазами. — Твои глаза никогда не становились для меня розовыми.

— Теперь они розовые, — заверил он, глядя на ее призрачный силуэт, пронизанный розовыми струйками из его собственного зрения.

— Правда? — Она потянулась к краям его пустых глазниц, словно желая прикоснуться к ним. — Я хочу их увидеть. Ты просто… фиолетовый.

— Это так. Итак, моя маленькая бабочка, ты позволишь мне возродить тебя, чтобы я смог сделать тебя своей невестой?

— Я хочу этого больше всего на свете. — Однако она снова оглянулась через плечо. — Но… мы можем остаться здесь еще ненадолго? Я хочу побыть с Гидеоном, пока могу.

Инграм посмотрел на свои фиолетовые, призрачные когти, затем на руки и ноги, которые были совершенно прозрачными. Он повернул клюв к Велдиру.

— У тебя есть время, — ответил тот. — Я позволю вам всем поговорить наедине. Просто пусть Алерон позовет меня, когда вы будете готовы. — Затем, прямо перед уходом, он заявил: — И еще, убедись, что Алерон прикоснется к ним в течение часа, иначе они снова погрузятся в свои воспоминания и всё забудут.

Желтизна вспыхнула в его глазах, и он перевел взгляд на мужчину, который смотрел на Эмери широкими, полными тревоги глазами.

Я бы хотел познакомиться с человеком, который так дорог ей, точно так же, как она познакомилась с моим.

Повернувшись к Гидеону, Эмери застенчиво взглянула через его плечо на Инграма, который выглядел как фиолетовая призрачная копия самого себя, и его близнеца Алерона.

Вообще-то… она старалась не смотреть на Алерона и его крылья — они, блядь, пугали ее до чертиков.

Они были огромными, явно с размахом в несколько метров, и черными с просвечивающими оттенками темно-синего. У него был длинный шлейф из перьев вместо хвоста, и он ходил на руках и трехпалых птичьих лапах.

Казалось, Инграм съел голову ворона, а Алерон — его тело.

Она гадала, не принадлежит ли короткий мех, который местами пробивался у Инграма, фруктовой летучей мыши, раз у Алерона был ее череп. У Алерона также, похоже, было немного чешуи ящерицы на более мягких частях тела, таких как живот, внутренние сгибы локтей, под коленями и на тыльной стороне ладоней.

Однако остальная часть его тела была очень пушистой, покрытой длинной шерстью.

Они делились всем, что когда-либо ели. Она могла сказать это, просто взглянув на них, представляя в уме Инграма в его непризрачной форме.

Близнецы разговаривали друг с другом, и ей показалось милым, что глаза Алерона были розовыми. Или они всегда были такого цвета?

— Ты в этом уверена? — спросил ее Гидеон, его голос был добрым, но грубоватым, как и всегда.

Она ничего не могла поделать с тем, что ее щеки запылали, когда она одарила его застенчивой улыбкой.

— Да. Абсолютно. Я в этом уверена.

В его светло-зеленых глазах сквозила неуверенность и нежность, которой мог одарить ее только брат. Хотя она едва могла это почувствовать, легкий порыв ветра взъерошил его короткие карамельно-каштановые волосы.

У него была небольшая темная щетина. Обычно он предпочитал бриться, стараясь выглядеть опрятно в те времена, когда поддерживать гигиену и чистоту было сложно.

Боже, он выглядит в точности таким, каким я его помню.

Он по-прежнему выглядел на двадцать три года, всего на четыре с половиной года старше, чем была она.

Его плечи все еще были массивными после работы в лесу дровосеком, руки бугрились сухими мышцами. А его ноги были сильными от того, что ему приходилось удерживать свой вес, размахивая топором, живот был плоским, а плечи — широкими.

У Гидеона всегда было красивое лицо.

У него была широкая челюсть, высокие скулы, широкий, но изящно заостренный нос. Даже его густые брови были аккуратными, но с резким изломом. Однако остальные черты, вроде полных губ, глаз и подбородка, были более мягкими.

Эмери была одной из многих, кто находил его привлекательным.

Его настороженный взгляд скользнул в сторону двух Сумеречных Странников. Одно из его золотых колец в ухе блеснуло на ярком солнце, светившем невесть откуда в этом загробном мире.

Сквозь них проходили Призраки; одного или двух она знала, большинство — нет. Они находились на окраине ее старого города Фишкет, точнее, его фальшивой и воссозданной версии. Дома из коричневого кирпича позади Гидеона казались знакомыми, как и песчаная дорожка, на которой они стояли.

Она не знала, чем занималась до того, как очнулась и обнаружила когти Алерона прямо перед своим лицом, но, должно быть, гуляла с Гидеоном. Она смутно помнила, что держала корзину с фруктами и овощами, прежде чем отбросить ее куда-то, и она исчезла.

Однако вместо деревянных кольев позади нее, образующих стену, раскинулось поле. Высокая трава, сочная и зеленая, колыхалась под легким, постоянно кружащимся ветерком. Солнце было идеальным — не слишком жарким, не слишком холодным и не слепило глаза.

Вдалеке щебетали призрачные птицы, и она слышала приятный шум бегущей воды. Ей показалось, что это мог быть водопад.

В Тенебрисе было… умиротворяюще.

В этом была своя безмятежность, особенно от осознания того, что она могла стоять на бескрайних открытых просторах позади нее даже ночью, и ни один Демон не придет, чтобы разорвать ее на куски.

Именно такой должна была быть Земля, а не тем кошмаром, в который она превратилась.

Она предположила, что это версия рая по Велдиру. Она была удивлена, что он выглядит именно так.

— Сумеречный Странник, да? — пробормотал Гидеон, потирая шею сбоку. — Никогда бы не подумал, что ты способна на что-то, выходящее за рамки общепринятых норм.

Эмери не смогла сдержать жалостливой улыбки, сжавшей ее губы.

— С тех пор как ты умер, со мной много чего произошло, — призналась она.

Его губы тоже сжались, но поползли вниз. Он обхватил ладонью левую половину ее лица и провел большим пальцем по ее шрамам.

— Это случилось в ту ночь?

Она постаралась, чтобы голос не дрожал.

— Да.

— Полагаю, ты у меня в долгу.

Ее голова откинулась назад, а брови сурово сдвинулись.

— Прости, что?

— Ну знаешь… за то, что спас тебе жизнь и все такое.

— Ты практически разрушил ее! — Она попыталась придать своему голосу кричащую интонацию, хотя и говорила тихо, испытывая искушение начать колотить его в грудь.

Гидеон закатил зеленые глаза.

— Вот что бывает, когда споришь со мной. — Ее губы приоткрылись в недоумении, но он усмехнулся, обвил своей мощной рукой ее голову и с силой притянул к себе для объятия. — Как