Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

– Фелисити пьяная, – говорит папа, и мой желудок скручивается от страха. – Мы проснулись от шума, она упала прямо на крыльце и снесла горшок с бегониями. Хорошо хоть, что сама не поранилась.

Черт возьми, я совсем забыла о Фелис! Видимо, она проснулась и решила пойти домой. Радует, что она нашла дом, а не ушла неизвестно куда.

– Райли Корнелия Беннет, – цедит мама, поправляя пояс халата. Она назвала меня полным именем? Мне конец. Я будущий труп. – Мы разрешаем тебе очень многое, многое спускаем с рук, и у нас было только одно условие: никакого алкоголя.

– Ты хоть понимаешь, как мы испугались за тебя? Фелисити пьяная, тебя нет, к телефону не подходишь. Машина стоит у дома с раскрытой дверцей и…

– Простите, я оставила сумку с телефоном в машине.

– Это не оправдание. Ты всегда должна отвечать на звонки и СМС, особенно вечером.

Это правда, после семейного просмотра нескольких сезонов документального сериала «Пропавшие без вести» мы с родителями договорились, что я всегда должна быть на связи.

– Мы спешили по моей вине, и Райли растерялась также по моей вине. Зоуи позвонила вся в слезах. У мамы, – Сойер напрягается, явно не желая продолжать, – у нее опять проблемы.

На несколько долгих секунд кухню накрывает тишина.

– Боже правый, – с сочувствием выдыхает мама. – Зоуи в порядке? Как Скарлетт?

– Все хорошо. Райли помогла мне прибраться и приготовила сэндвичи для Зоуи.

Мама смотрит на папу, как бы спрашивая: «Что в таком случае делать и надо ли наказывать дочь?» Папа раздумывает, постукивая ногой.

– Ты под домашним арестом на неделю. Это будет тебе уроком на будущее: надо держать телефон рядом и отвечать на звонки. А заодно следить за Фелисити, с которой могло произойти бог весть что.

– Но это несправедливо! – выпаливаю я, шагнув вперед. – Ребята угостили Фелис пивом. Я не могу быть нянькой и отвечать за каждое ее действие. Я пришла туда, чтобы отдохнуть и провести время с друзьями.

– Я пообещал Райли, что прослежу за Фелис, – лжет Сойер. – Пришли мои друзья из группы, я отвлекся. Так что это полностью моя вина.

– Не выгораживай ее.

– Это несправедливо, – вновь повторяю я.

Прищурившись, мама взмахивает пальцами, подзывая к себе.

– Ну-ка, дыхни.

Тяжело сглотнув, я чувствую, как ноги врастают в пол, и я ни за что на свете не хочу делать шаг вперед.

– Я жду, Райли.

Я продолжаю неподвижно стоять, и мама подходит сама. Она молниеносно приближает свое лицо к моему, отчего я импульсивно задерживаю дыхание, но ей хватает одного лишь вдоха, чтобы все понять и тихо выругаться.

– Да, ты не отвечаешь за поступки Фелисити, в отличие от своих. Или алкоголь тебя тоже ребята заставили выпить?

– Мы перепутали стаканы, – предпринимает попытку Сойер. – Райли случайно сделала один глоток из моего.

– Мне неважно, кто из вас был за рулем. Очевидно одно: трое выпивших подростков ехали вместе, – подытоживает папа. – И слава богу, что вы не убились по пути. О чем вы только думали?

Он смотрит на меня с таким разочарованием, что мои внутренности сжимаются от стыда, и я тут же опускаю взгляд в пол.

– Месяц домашнего ареста обоим.

– Но я даже не…

– Я в курсе, что ты не живешь с нами, Сойер. Но ты все равно наказан.

Потирая переносицу, Сойер маскирует улыбку и послушно кивает.

– А теперь живо домой, Райли.

Родители расступаются, пропуская меня вперед. Оглянувшись, я взмахиваю рукой, молча благодаря Сойера за попытку спасти меня с тонущего корабля, который тонет исключительно по моей вине. Чертово пиво точно не стоило месяца домашнего ареста, а тем более разочарования родителей. Я полная идиотка.

Мы подходим к дому, на крыльце разбросана земля и осколки разбитого горшка. Моя шея горит от одного ощущения строгих взглядов родителей.

Папа закрывает за нами входную дверь и застывает на месте. Мне требуется время, чтобы набраться смелости и поднять голову.

– Алкоголь, мальчики, – устало произносит он. – Еще успеешь повзрослеть. Куда ты торопишься?

– Я больше не буду, простите меня. Пожалуйста.

– Не давай обещаний, которые все равно не сдержишь. Насчет ареста я не шутил, завтра выйдешь только для того, чтобы прибраться на крыльце.

Он уходит наверх, мама с укором качает головой и идет следом за ним. А мне внезапно хочется расплакаться от бессилия.

14

Ранним утром я пишу Сойеру, спрашивая, как Скарлетт. Он наверняка еще спит, поэтому я даже не надеюсь на быстрый ответ. Одевшись, заглядываю в комнату Фелисити: мама приоткрыла ей окно на ночь и заботливо оставила на прикроватной тумбочке стакан воды и обезболивающее. Когда я впервые пришла с вечеринки в нетрезвом виде, меня утром на больную голову ждала папина часовая лекция о вреде алкоголя и домашний арест на месяц.

Чертов Сид, зачем он только предложил Фелис пиво? Наверняка хотел посмеяться и посмотреть, начнет ли тихоня вести себя развязно. Такое уже было с несколькими девушками в прошлом году. И все ради шутки. Некоторые парни – жестокие придурки.

– Ты куда? – спрашивает папа, спускаясь следом за мной по лестнице.

Надевая наушники, я демонстративно дергаю за свои спортивные штаны.

– На пробежку.

– Ты под домашним арестом, поэтому пробежка только на крыльце во время уборки. Вчерашний бардак никуда не делся.

– Всего полчаса, пап.

Вместо ответа он посылает мне строгий взгляд, который не терпит возражений. Вздохнув, я сдаюсь и иду за шваброй.

Убрав осколки горшка, я сметаю с крыльца землю и раздумываю о Скарлетт. Мне страшно от мысли, что она не справится с зависимостью и сдастся, выбрав путь разрушения. Страшно, что в таком случае Сойер не сможет уехать в университет, потому что не оставит здесь Зоуи одну.

Что бы вчера Сойер там ни сказал, я чувствую вину. Нужно было поехать за продуктами вместе со Скарлетт, отдать чек только на закупку ингредиентов, а за выполненную работу заплатить позже, не в вечер выходного дня, когда после тяжелой рабочей недели хочется расслабиться и хоть ненадолго забыться.

Швабра в моих руках замирает. Чеки из фонда школы для Скарлетт были за работу на книжной ярмарке, которая уже завтра! Где мне взять деньги на закуски к завтрашнему утру?

– Черт возьми!

Бросив швабру, я забегаю в дом.