Поцелуй навылет - Фиона Уокер

— Я была чудовищем, Фредди. — Саския посмотрела на небо, которое уже окрасилось в темно-синий цвет. Вверх устремлялись оранжевые лучи лондонских огней. — Я была одержима. Он понимает, какое сильное влияние имеет на тебя детство, так как он сам многое пережил будучи ребенком. Я заставила его понять, что никогда не была жертвой. Я помню твои слова о том, что едва знала его, когда мы были вместе, но и он тоже почти не знал меня. Я всегда отчаянно старалась угодить ему и всегда играла. Он понятия не имел, что я могу так манипулировать людьми, что найду человека, для которого труднее всего окажется сказать мне «нет», несмотря на всю любовь к нему.

— Ты рассказала об этом Феликсу, — прохрипела Фоби. — Должно быть, тебе было очень больно.

— Ну, я подумала, что меня наверняка нет в списке людей, которым он отправляет открытки на Рождество. — Саския неожиданно пожала плечами. — Поэтому я решила, что терять мне уже нечего. Кроме тебя. — Она в слезах посмотрела на нее.

Фоби изумленно уставилась на Саскию.

Они вздрогнули, когда на улице раздались голоса: один — мягкий и настойчивый, второй — хрипловатый и веселый. Третий голос оказался протяжными угрюмым.

— Еще пять минут, — уговаривал первый. — Ей нужна поддержка.

— Выпей чего-нибудь, а потом можешь идти куда хочешь, приятель.

— Я хочу уйти сейчас, черт возьми! Я невероятно устал и вспотел, как свинья, я ненавижу современное искусство, а моя любимая женщина, по твоим словам, рыдает в проклятом Гонконге. Я должен найти телефон и попытаться связаться с ней, вылететь туда, а вы хотите, чтобы я жевал проклятые бутерброды, рассматривая глиняные скульптуры Флисс!

Фоби издала радостный возглас, зажимая рот рукой и начиная дрожать.

— Теперь ты мне веришь? — Саския с раздражением вздохнула и улыбнулась. — Боже, убедить его было совсем не так сложно, как тебя, Фредди. А теперь, ради бога, иди к нему, прежде чем он попытается улететь в Гонконг. Ты же не хочешь, чтобы он появился на пороге дома твоих родителей.

— Саския, я…

— Глупости! — воскликнула Саския, смеясь сквозь слезы и крепче прижимая к себе Яппи, которая радостно залаяла, виляя коротким хвостиком.

На долю секунды Фоби задержалась, а затем бросилась бежать к воротам церкви, словно спринтер. Оказавшись на улице, она резко остановилась и развернулась. Вытирая глаза тыльной стороной ладони, она опять подошла к Саскии.

— Что ты делаешь, Фредди! Иди туда! — крикнула Саския.

— Я думаю… — начала она и обнаружила, что у нее так сильно сжалось горло, что слова были едва слышны.

— Фредди, если ты сейчас не пойдешь туда, — всхлипнула Саския, — то я убью…

— Собаку, знаю. — Фоби взглянула на Яппи, которая сразу же начала расплываться у нее перед глазами. — До сегодняшнего дня она была для меня самой большой ценностью, — она указала на пятнистого щенка и погладила маленькое белое ухо дрожащей рукой, — потому что она была единственной частью Феликса, которую я смогла сохранить после прошлой субботы. Однажды ты обвинила меня в том, что я предлагаю тебе наполовину пососанные леденцы в качестве утешительного приза, но я хочу, чтобы ты взяла ее. Не считая Феликса, она — единственное, что я могу подарить тебе, чтобы показать, как сильно я тебя люблю. И я на самом деле, — Фоби взглянула на Саскию и улыбнулась, — на самом деле люблю тебя, старая кошелка.

Саския смеялась и плакала одновременно:

— Я тоже люблю тебя, глупая корова. А теперь иди туда и избавь его от страданий, прежде чем я убью…

— Собаку, знаю. — Фоби рассмеялась, поцеловав Яппи в голову и Саскию в мокрую щеку, и понеслась вперед, как ветер.

— Я собиралась сказать «тебя», — вздохнула Саския, наблюдая, как Фоби чуть не сбило такси.

Когда Фоби подбежала к галерее, то заметила у дверей довольно удрученного Манго. Он посмотрел вперед, закончив стряхивать пепел в цветочный горшок, и чуть не завопил от радости. Двинувшись к ней с выражением облегчения на лице, он оглянулся, прежде чем остановить ее и отвести в сторону.

— Почти вовремя, черт возьми! — прошипел он. — Могу поспорить, все это время ты вряд ли занималась своим макияжем. Иди сюда.

Он вытер с ее лица последние слезы, поправил прическу и поморщился, заметив ее наряд.

— Боюсь, я ничего не могу сделать с заплывшими глазами и красным носом пьяницы. По крайней мере, у тебя чистые волосы. Знаешь, ты разрушила мой план. Мы все подготовили.

— Помолчи, Манго, — рассмеялась Фоби, целуя его в обе щеки. — И огромное тебе спасибо. Я в тебе ошибалась. Скажи мне, — она понизила голос, — почему ты это делаешь?

Он пожал плечами.

— Ты была первой, кто мне по-настоящему понравился. И я видел, как тебе было больно во время того спектакля на вечеринке. Все это видели, даже Феликс. Но он похож на большого и упрямого мула с морковкой перед носом, когда твердит о доверии, нарушенных обещаниях и преданности. Подслушав на чердаке вашу великолепную стычку с Саскией, я почувствовал себя обязанным отчитать его и объяснить, каким нелегким был твой выбор. Сейчас он чуть больше склонен к прощению, хотя на твоем месте я был бы немного осторожен — у него… э-э-э… небольшое похмелье. И должен тебя предупредить, твои новые родственники — настоящий кошмар!

В выставочном зале Флисс подтолкнула Дилана и кивнула в сторону двери. Ее светло-голубые глаза засияли от волнения. Он оторвался от своей программки и поднял взгляд к потолку, выдохнув: «Слава богу!»

Пэдди тоже заметил ее и с беспокойством посмотрел на Феликса. Он стоял неподвижно, как статуя, уставившись на добродушного глиняного толстяка в коротких брюках, как будто его огромный живот заключал в себе ключ к разгадке смысла жизни.

Когда вошла Фоби, он не заметил движения, очевидно оставаясь погруженным в собственный, бурный, воображаемый мир. Казалось, он даже не понял, что приглушенный разговор присутствующих сменился глубоким молчанием.

Фоби провела языком по сухим губам. Затем она убрала рукой волосы с лица и сделала глубокий вдох. Сняв ботинки, чтобы они не скрипели по полу, она медленно подошла к нему сзади и задрожала от счастья и страха, рассматривая любимое, знакомое тело и вдыхая слабый, аромат лосьона, который возбуждал ее так же сильно, как и во время их первой встречи.

Фоби подняла руки, собираясь обнять его за талию.

— Я ненавижу говорить глупости, — пробормотал Феликс, начиная дрожать, — но разве это не запах кокосового шампуня?

Несмотря на то, что Феликс стоял к ней спиной, Фоби с уверенностью могла сказать по его голосу, что он улыбался.

— Я наношу его на участки своей кожи каждый день. — Она прижалась лбом к его теплой спине, а ее руки проскользнули к нему под рубашку.

— Я думал, что ты в Гонконге.

— Я думала, что я в чистилище.

— И я там был. Странно, что мы не встретились. Я был у стойки бара. А ты?