Поцелуй навылет - Фиона Уокер

— Закрылась в туалете. Мне нужно было высунуть голову за дверь и попросить у тебя свитер.

Рассмеявшись, он накрыл ее руки своими и крепко прижал Фоби к себе.

Выглядывая из-за беременной матери-одиночки, Флисс с изумлением повернулась к Дилану и шепотом спросила: «О чем они говорят?»

Он пожал плечами и так же тихо ответил: «Черт знает».

— Прости меня за то, что я это сделала, — медленно сказала Фоби. — Мне было так невыносимо больно…

— Помолчи. — Феликс улыбнулся и взял в руки ее лицо, прижимаясь губами к ее губам.

О, этот поцелуй. Фоби восторженно задрожала. Этот чертовски великолепный, чертовски незабываемый поцелуй.

— Я так сильно люблю тебя. — Она отодвинулась и внимательно посмотрела в его огромные синие глаза. — Я безнадежно влюбилась в тебя несколько недель назад, еще в Париже.

— Я это знал. — Он поцеловал ее в нос.

— Тщеславный негодяй. — Глаза Фоби округлились. — Ни черта ты не знал.

Весело рассмеявшись, Феликс вновь привлек ее к себе и поцеловал. На этот раз поцелуй оказался дольше и нежнее, — а потом скользнул губами к ее уху.

— Тебе не кажется, что за нами наблюдают? — прошептал он.

Фоби посмотрела через плечо и заметила Милли, улыбающуюся от уха до уха. Рядом с ней в бумажную салфетку сморкался Гоут. Подмигнув ей, Пэдди осушал их бокалы и доедал остатки копченого лосося.

— Я думаю, у тебя паранойя, — прошептала она в ответ.

— Знаешь, я тоже тебя люблю, — выдохнул Феликс, — но я не могу сказать это перед всеми этими людьми. В отличие от тебя, я не особенно люблю публичные выступления.

Фоби поморщилась.

— А еще, — прошептал он, — я не могу двигаться, потому что у меня никогда не было такой большой эрекции.

Она засмеялась, положив подбородок ему на плечо.

— Меня убивали все те слова, которые я говорила о тебе, — прошептала она, обнимая его еще крепче. — Весь этот бред о том, что ты никудышный любовник, в то время как на самом деле я никогда не встречала человека, с которым я постоянно чувствовала такое сильное желание и каждый раз парила в облаках, когда он…

— Спасибо, — перебил ее Феликс. — Вот почему ты застыла в этом положении последние пять минут. Я определенно не собираюсь говорить вслух, что люблю тебя.

— Боишься признаться в своих чувствах при свидетелях? — ухмыльнулась Фоби.

— Черт, нет. — Феликс начал целовать ее ухо.

— Трус. — Она укусила его.

— Э-э-э… Небольшое объявление, — вместо ответа очень громко сказал Феликс, поворачиваясь, чтобы осмотреть помещение. — Я люблю Фоби Фредерикс. Я люблю ее. Я собираюсь любить ее очень-очень долго, потому что… ну, потому что я по-настоящему люблю ее. Это любовь из обычного набора шести букв от «л» до мягкого знака. Всего два слога. Легко запоминается. — Он снова повернулся к Фоби и ухмыльнулся. — Так хорошо?

— Слишком много повторов. — Она сморщила нос, сияя от счастья.

— Боже, нам будет чертовски весело вместе, — улыбнулся он, крепко обнимая ее.

Фоби сделала глубокий вдох, наслаждаясь теплом его тела и знакомым запахом.

— Кажется, в одном ты оказался прав.

— В чем?

— За нами действительно наблюдают.

Они посмотрели друг на друга, приподняв брови.

— Хочешь вернуться домой? — спросил Феликс, неожиданно теряя часть прежней самоуверенности.

— Домой? — Фоби закусила губу.

— Да.

— Можно уточнить, к кому домой — к тебе или ко мне?

— К нам, — очень медленно сказал Феликс, тоже закусив губу.

Фоби почувствовала, как по ее лицу расползалась самая широкая, самая глупая и самая неотразимая улыбка, когда она увидела самую большую, самую красивую и самую обаятельную улыбку Феликса.

— Значит, к нам домой. — Она обняла его за талию, чувствуя тяжесть руки, обнимавшей ее за плечи, и они направились к двери, продолжая улыбаться. Оказавшись на улице, они пошли к станции метро, и вскоре их голоса затихли вдали.

Когда они исчезли из виду, Саския прошла через ворота, которые почти скрывала тень от деревьев, во двор церкви и поцеловала мраморного ангела Беатрис с отбитым крылом.

— Даже ангелы со сломанными крыльями могут творить добро, — прошептала она, отступив и посмотрев на него. — Боже, какой ты уродливый. Тебе нужен нос.

Сжав чуть крепче в руках спящего щенка, она направилась к проезжей части, у которой оставила машину своей матери, задержавшись у ворот, чтобы еще раз взглянуть на галерею. Расходились последние гости. Манго бодро шагал в сторону Бромптон-роуд, напевая «Всем кто-то нужен».

Саския заметила отблеск рыжих волос Флисс в свете уличного фонаря, видневшихся из-под сильной, надежной руки Дилана, когда они вместе шли к станции метро. Они спорили, как старые супруги.

— Но если они ушли к Феликсу, то у нас в квартире никого не будет, и она окажется полностью в нашем распоряжении…

— Но дом намного уютнее.

— Хочешь сказать, что наша квартира — жалкая дыра?

— Ты знаешь, что так оно и есть, Флисс!

— Но это очень уютная дыра. Ты не можешь назвать ее неуютной дырой.

— Ну, ваш диван оставляет желать лучшего. А в прошлый раз мне не особенно повезло с вашим стулом…

Прислушиваясь к ним, Саския рассмеялась, но тут же прикрыла рот рукой, и смех быстро оборвался, когда она заметила Клаудию, Пэдди, Милли и Гоута, выходящих из галереи. За ними сразу погас свет. Погруженные в темноту, они пошли следом за Флисс и Диланом.

— Помедленнее, ребята. Кажется, они останавливаются на каждом углу, чтобы поцеловаться. Боже, они безудержны.

— Далеко не так неистовствуют, как Фоби и Феликс. Я думаю, большую часть времени они проведут в постели.

— Знаешь, я не думаю, что они уже занимались любовью…

— Ты что! Мы все съеживались от сумасшедшего скрипа досок в субботу вечером. Они делали это через две минуты после того, как Феликс приехал на такси.

— Я говорю о Флисс и Дилане… Эй, постойте! Они опять целуются.

— Мне кажется это милым.

— Не вижу в этом ничего милого. Такими темпами они трахнутся раньше, чем доберутся до дому.

— Гоут, ты не мог бы перестать плакать? Это не настолько романтично, как на последнем фестивале, когда ты перенес меня на руках через жидкую грязь к уборным, и…

Саския посмотрела на небо. Большой Медведицы не было. Она смутно вспомнила о том, как учила Фоби находить ее, когда они были детьми.

— Не стоит загадывать желание на ту большую мерцающую звезду, это «Боинг 747», — произнес дружелюбный голос.