Душа для возрождения - Опал Рейн

Итак, Инграм посмотрел вверх, чтобы увидеть, куда он направляется. Вскоре его окружила тьма.

Затем снова стало тесно и холодно.

Он почувствовал желание закричать, когда его выплюнули изо рта Велдира, но это длилось лишь те несколько секунд, пока он летел. Он приземлился на подушку его гигантской руки и был аккуратно поставлен на ноги перед ним — снова стоя на небытии.

Он снова стал полноценным Мавкой, со своей серой кожей, черной чешуей и всем остальным.

Велдир уменьшил свою форму, пока не стал такого же роста, как при их первой встрече.

Белый трепещущий плащ мелькнул на периферии его зрения. В своей форме Фантома Ведьма-Сова лежала на боку, свернувшись калачиком в воздухе. Один детеныш Мавки решил свернуться у ее живота между коленями и локтями, а другой лежал, раскинувшись поверх ее бока.

Казалось, она спала спокойным сном. Уязвимая и не такая… пугающая. Она выглядела хрупкой, как человек, которым когда-то была.

Велдир приблизился к ней, его форма была видна лишь на ступню, руку и половину лица — включая один рог. Его меловой контур исчезал, и от него мало что осталось.

Он осторожно подложил единственную видимую руку ей под лицо.

— Совенок, мы вернулись.

Вместо того чтобы распахнуть глаза в внезапной тревоге, как он ожидал, она открыла их сонно, словно чувствовала себя в безопасности в той среде, где отдыхала. Ей не потребовалось много времени, чтобы окончательно проснуться.

Сделав это, она встала, убрала детенышей обратно под плащ и повернулась к Инграму. Впервые она казалась мягкой и кроткой, потирая основанием ладони щеку.

— Эмери? — спросила она.

— Она здесь. — Велдир протянул меловую руку вперед, и сформировалась душа Эмери.

— Почему она белая? — спросила Ведьма-Сова.

Инграму тоже было это интересно.

— В данный момент это душа, принадлежащая тому, кто не жив. Как только я свяжу ее с Инграмом, она вернет свой обычный цвет.

Велдир подошел ближе, и Инграм встретил его на полпути, взволнованный предстоящей связью с Эмери и ее возвращением к нему.

Как и прежде, он протянул руку к ее душе.

Теперь он мог видеть ее, так как Велдир держал ладонь ровно, и она парила над ней.

Ее осанка была прямой, ноги сомкнуты, одна рука прикрывала левое плечо, а другая лежала на правом бедре. Ее длинные волосы парили над ней, словно ее опустили в воду.

Инграм мог видеть, где находились ее многочисленные шрамы, не только ожоги, но и следы от когтей. Они казались темнее, чем остальная часть ее ярко светящейся пламенной души.

Она похожа на нее, — подумал он, и его глаза стали ярко-розовыми.

Велдир опустил взгляд на протянутую руку Инграма и цокнул языком.

— Сегодня, малыш, ты не будешь тем пожирателем душ, которым должен был быть. — Когда Инграм склонил голову набок, он вздохнул. — Твоя самка мертва, и ее души больше не может коснуться ни один живой Мавка. Чтобы сделать ее твоей невестой, мне придется самому прикрепить связующие нити.

Он взлетел так, чтобы оказаться прямо над черепом Инграма, и тот почувствовал легчайшее движение вокруг своих рогов.

— Это она подарила тебе это украшение на рог? — пробормотал Велдир. — Надеюсь, если у меня когда-нибудь будет физическое тело, Линдиве сделает то же самое. Я бы хотел быть украшенным любовью.

Не успел Инграм опомниться, как Велдир отстранился.

Он не почувствовал никаких изменений, кроме как в животе, который перестал урчать. Этого он никогда раньше не испытывал — тишины и отсутствия движения в желудке.

Желая узнать, может ли он теперь дотронуться до нее, Инграм потянулся к пространству между рогами. Тепло защекотало кончики его пальцев, когда он погладил ее, и он не сводил глаз с Велдира и Линдиве, чтобы убедиться, что не делает того, чего не следует.

Никто из них не остановил его, когда он вытащил душу Эмери из-за рогов, чтобы подержать ее на ладони. Ярко-желтый цвет заполнил края его зрения, пока он рассматривал ее желтовато-оранжевое пламя.

Она парила над его ладонью, спящая, с руками, покоящимися в воздухе возле волос — как в те несколько раз, когда она раскидывалась на земле после их близости, расслабленная и удовлетворенная. Одна нога была согнута, другая выпрямлена. Эта поза согрела Инграма. Несмотря на то, что она была обнажена и открыта, демонстрируя маленькие белые огненные отметины там, где были ее шрамы, казалось, что теперь, принадлежа ему, она чувствует себя в безопасности и свободной.

Она просыпалась медленно, но в конце концов пошевелила руками и ногами, опускаясь, чтобы встать на его ладонь. На ее лице открылись маленькие голубые точки, когда она подняла его к нему.

Как раз в тот момент, когда она потянула руки к его черепу, словно желая обнять его, Велдир прервал его долгожданный момент.

— Тебе пора уходить и быть со своей невестой, — заявил он, как раз когда сформировалась вторая белая душа.

Она зависла перед ним, прежде чем он вонзил когти обеих рук в ее центр и разорвал на части. Белый разлом образовался словно дыра в пространстве.

Инграм даже не взглянул на них и не стал терять ни секунды, чтобы наконец-то по-настоящему вернуть свою самку. Возможно, ему следовало бы поблагодарить их, но ведь именно из-за них ему вообще пришлось идти к ним, чтобы заполучить ее душу.

Инграм просто поместил ее душу обратно туда, где ей было место, прямо между своими рогами, и вошел в портал.

Яркий солнечный свет окутал его, когда он шагнул на небольшую поляну в Покрове. Она была такой маленькой, что в качестве защиты предлагалась лишь узкая полоска солнечного луча радиусом не более фута по обе стороны от него.

Он был удивлен, что Велдир не создал портал, ведущий обратно в оберег Фавна или в любое другое защищенное место, принадлежащее другим Мавкам. Он предполагал, что на это была причина, так как уже стало очевидно, что дух пустоты ничего не делает без повода.

Он намеренно выбрал место для Инграма.

По крайней мере, он не слышал и не чуял поблизости никаких Демонов.

Поэтому он опустился на колени на солнце и стал ждать свою маленькую бабочку. Он останется здесь, пока она не появится перед ним, сколько бы времени это ни заняло.

Солнце продолжало подниматься над ним, двигаясь вдоль пути луча, не становясь ни короче, ни длиннее. Хотя он продолжал дышать как обычно, его легкие сжались от нетерпения, словно он затаил дыхание. Несмотря на свою неподвижность, он был беспокоен.

Затем появилась она.

Прозрачная, призрачно-белая и мирно