Химера, или Дитя двух отцов - Татьяна Михаль

Так, а если, отец моей принцессы — Тарас?

Тарас, я и Катюша…

Наяву увидела, как Тарас берёт мою малышку, садит на своего железного коня и на скорости катает её на этом своём страшном мотоцикле.

Вздрогнула, едва представила эту картину.

А потом представила и увидела толпу байкеров в нашем доме, которые литрами пьют пиво и слушают металл. И я как верная жена байкера, облачена в кожаный костюм, наряжена в тонну серебряных цепей и в такт тяжёлой музыки трясу головой, развязно сидя на коленях Тараса.

А моя малышка вместо новых плюшевых игрушек и кукол Барби мечтает о первом байке…

Скривилась и поняла, что и такого счастья тоже не хочу. Ни за что.

Однозначно, моё счастье — это только Катюша.

* * *

Виктория

Пока мужчины спали, я решила вместе с дочкой и привязавшейся к нам собакой немного погулять, а потом и позавтракать. Тем более, за окном светило невероятное яркое солнце и было очень тепло.

Удивительно, что такая погода радует осенью.

Малышка решила спуститься сама, держа меня за ладони своими цепкими пальчиками.

Раф носился вокруг нас, раздражая своей суетой меня и радуя мою принцессу.

Когда мы оказались внизу, я поздоровалась со слугами, которые всё никак не попадались мне на глаза, и вышла с Катей на улицу.

И тут же замерла.

Тарас.

И мотоцикл.

Раф тут же кинулся к своему хозяину, весело махая хвостом.

Тарас увидел нас, снял кепку и рукавом рубашки промокнул выступившие на лбу капельки пота. Потом посмотрел на солнце.

— Даже не верится, что такая погода. Осень, а жара как в середине лета, с улыбкой произнёс он.

— Ага, погода хорошая, — ответила непринуждённо. По моему тону стало ясно, что жара интересовала меня в последнюю очередь.



Тарас всё понял и просто улыбнулся, возвращаясь к своему занятию. Он что-то делал со своим мотоциклом. Что именно, я понятия не имела, да и неинтересно было.

Но когда он без особого труда начал приподнимать свой байк то сзади, то спереди, у меня заныл низ живота. Это было очень чувственно, наблюдать за мускулистым Тарасом, за игрой его мышц…

Зрелище оказалось впечатляющим.

Моё сердце гулко забилось о рёбра, когда Тарас, на секунду прервавшись, выпустил из брюк концы мятой рубашки, быстро расстегнул на ней все пуговицы и закатал рукава. Он вытирал лоб, а я бессовестно нагло разглядывала его мощную грудь и невероятно сексуальный живот. И вдруг, мужчина вовсе снял с себя рубашку и небрежно бросил её рядом с собой.

Я сглотнула.

Так ведь нельзя…

Мой взгляд надолго задержался на крепких мышцах его живота. Сужающаяся дорожка тёмных волос убегала от пупка под ремень. Тарас напоминал мне кем-то созданную скульптуру идеального мужчины.

Словно почувствовав, что я смотрю на него, Тарас обернулся, и наши взгляды встретились. Поняв, что разоблачена и Тарас видел, как я им любуюсь, я, честно говоря, готова была провалиться сквозь землю или рассыпаться на атомы.

Уголки его губ дёрнулись, и в тёмных глазах промелькнуло довольство. С пылающими от стыда щеками я подошла к играющей Катюше и повела её по дорожке, собака побежала вслед за нами.

Обернувшись, я заметила, что Тарас широко улыбается.

Снова наши взгляды встретились, и он мне подмигнул.

Без сомнения, Тарас, как и два года назад очень хорош собой. Становиться добычей разбушевавшихся гормонов не самая лучшая идея, тем более, сегодня.

* * *

Игнат

Когда утром я проснулся, из кухни доносился запах свежесваренного кофе, и к удивлению меня окружала блаженная тишина.

Не было слышно громких криков ребёнка, лая собаки, смеха Волкова и Вики.

Стоило признаться, тишину и комфорт я очень любил. Определённо, я не мог привыкнуть так быстро к излишней суете и ребёнку. Но я старался изменить свой привычный уклад. И выходило пока неважно. Мне нужно ещё время.

Вздохнул и с облегчением подумал, что сегодня мы сдадим анализы для теста ДНК, и совсем скоро правда станет явной. Для Вики, для меня и самое главное, для надоевшего мне Волкова, откроется правда, что Катя — моя дочь и Волкову можно будет дать хорошенького пинка под зад для ускорения, чтобы убрался из моего дома и нашей с Викой жизни.

И всё-таки, тишина умиротворяла…

А ведь это только один ребёнок и даже не мальчик, а девочка! И она умудряется издавать столько шума и суеты!

А я всегда стремился вести жизнь, свободную от обязательств, потому что был слишком погружён в бизнес и не мог терять время на ерунду. Да, Вику два года назад я тоже посчитал ерундой. И это была самая серьёзная ошибка в моей жизни. Самый отвратительный поступок, который я совершил — обнадёжил её, дал повод считать, что мы — пара, а сам… да банально струсил!

Ведь я всегда нуждался в уединении и ни за что не согласился бы разделить свой дом, свою крепость с кем-либо. Для меня создание серьёзных отношений — это было нечто за гранью разумного… Но когда я понял, что без Вики не могу и не хочу жить, было поздно. Очень поздно. Мало того, что она нашла утешение в объятиях Волкова, так ещё и исчезла из моей жизни на долгих два года…

Я всю жизнь боролся за тот образ жизни, что выстроил — полная свобода. Но после разрыва с любимой женщиной, эта свобода стала меня тяготить и раздражать.

Минувшие дни с Викой и Катюшей стали странными, выбивающими почву из-под ног, но они вышли самыми волнующими в моей жизни.



Часто я вспоминал Вику, вкус её губ, аромат её кожи и волос — а сейчас, когда она была так близко, я ощущал ежеминутное болезненное желание прикасаться к ней… Но при этом я прекрасно понимал, что своим напором сделать её своей окончательно и навсегда, могу только напугать и оттолкнуть.

И как назло, рядом Волков…

— Чёрт! — выругался вслух.

Я долго глядел на своё отражение в зеркале.

Рожа у меня была что надо — синяки и припухлости шарма явно не добавляли.

Надеюсь, мой внешний вид не станет отпугивать Вику.

Я знал цену своему упорству. Если я ставил цель, то независимо от преград, я всегда достигал её. Но речь всегда шла о профессиональных амбициях, о месте в обществе, о развитии бизнеса, деньгах и той социальной нише, которую я наконец-то, достиг. Но никогда речь не заходила о женщинах, как о цели достижения. Женщины сами, без особого труда шли со мной на контакт. Они сами желали быть со мной. Как легко я с ними сходился, также легко и рвал любые отношения. И меня никогда не волновали душевные терзания и переживания моих бывших спутниц. Вика — это нечто особенное. До сих пор корю себя за то, что вовремя не разглядел её и не удержал. Сам, как настоящий идиот, оттолкнул от себя. Никогда я не гонялся за одной-единственной женщиной — такое случилось впервые.