Дорога домой - Айрис Джоансен

– Тебе больно?

– Нет, – покачала головой Элизабет. К ее большому облегчению, все снова встало на место – Только на секунду закружилась голова. Ты уже можешь опустить меня.

– Ни черта подобного. – И он пошел к домику с ней на руках. И несмотря на его прекрасный загар, было видно, как он побелел. «Почти такой же белый, как наш Бенджамин Франклин», – подумала Элизабет растерянно. – Сейчас ты ляжешь в постель и отдохнешь. Гунер, если ты считаешь, что можешь оторваться от своего неповторимого произведения искусства, приготовь для нее горячий чай.

– Сию минутку, – Гунер бегом рванулся вперед, перепрыгивая через ступеньки. – Она почти ничего не ела на завтрак. Я приготовлю ей что-нибудь перекусить.

– Господи Боже мой! – запротестовала Элизабет. – У меня просто слегка закружилась голова. У женщин это бывает..Небольшие гормональные встряски. Ты так резко дернул…

– Значит, это полностью моя вина, – стиснув зубы, сказал Джон, поднимаясь вверх по ступенькам. – Только я не дернул, а помог тебе встать.

Она посмотрела на него.

– Да, помог. Но приложил слишком большое усилие.

– Я не.,. – ему не хватало воздуха. Они уже вошли в дом, и Джон начал подниматься к ней в спальную комнату. – Но и тебе нечего было валяться в снегу. Неужели ты сама не понимаешь?

– Никто и не валялся. Я творила, – усмехнулась Элизабет. – Хотя со стороны, конечно, разницу не сразу уловишь. И мне полезно двигаться. За эту неделю, пока мела метель, я ни разу не выбиралась из дома.

Джон молчал, крепко сжав губы. Дойдя до двери ее комнаты, он ногой распахнул ее и, прикрыв, донес Элизабет до кровати.

Она тут же попыталась вскочить:

– Я такая мокрая. Дай мне сначала переодеться.

– Сядь спокойно! – Джон снял с нее пальто, бросив его на пол, и опустился перед ней на колени. Руки его двигались по ее телу с бережной нежностью, когда он помог ей стянуть плотный вязаный свитер. Свитер упал на пол рядом с паль-то. – Ты посмотри, у тебя даже блузка мокрая! – Он поднялся. – Я сейчас вернусь. Сними ботинки и носки.

Элизабет скорчила физиономию вслед Джону, который направился в ванную. Он как всегда, всем распоряжался сам, но на этот раз она может проявить к нему снисходительность. Может быть, все произошло не по его вине? Может быть, после того, как она посмотрела на него, сердце ее переполнилось таким сочувствием, что не было сил вынести этого? О чем таком он думал, когда на лице его появилось это выражение? Элизабет начала расшнуровывать замшевые ботинки. Они так пропитались снегом, что из бежевых превратились в темно-коричневые. Да, она промокла сильнее, чем ей казалось. Она так радовалась солнцу, хорошей погоде, чистому снегу, что ей и в голову не пришло, что она так быстро промокнет и замерзнет.

Дверь открылась, и Джон вышел из ванной с несколькими перекинутыми через плечо большими полотенцами:

– Я согрел их. Если ты почувствуешь, что все равно дрожишь от холода, придется принять душ.

– Не думаю, что в этом есть такая уж необходимость, – отозвалась Элизабет, удивленно глядя на него.

Он снял теплый просторный халат с крючка и подошел к ней:

– Посмотрим, – снова опустившись перед ней на колени, он принялся расстегивать пуговицы ее блузки. – Поверь, что мне этого не хочется так же, как и тебе. Если у тебя закружится голова, то мне придется пойти в душ вместе с тобой. – Сняв с нее блузку, Джон начал расстегивать лифчик. – Кто знает, чем это может кончиться.

Элизабет как завороженная смотрела на его сильные руки, на его ловкие смуглые пальцы, которые темнели на ее белой коже и нежных кружевах белья. Какие сильные и все же дрожат! Дыхание Джона коснулось ее шеи, и она тоже затрепетала.

– Ты вся дрожишь? Тебе холодно? – Он посмотрел на нее и сказал хрипло:

– Нет, ты дрожишь не от холода…

– Нет, – прошептала она. Жаркая волна растеклась по телу. Порозовели не только щеки. Его пальцы застыли у ее грудей, которые отяжелели, набухли и заныли.

Джон закрыл глаза.

– Не сейчас. Не смотри на меня так. Мне казалось, что я в состоянии держать себя в руках. Но этой ночью… – Глаза его распахнулись, в них горел огонь желания. Неутолимый голод. – Ты не очень хорошо себя чувствуешь. Я не имею права…

– Со мной все в порядке, – Элизабет едва смогла выговорить эту короткую фразу, каждое слово давалось ей с трудом. Как это она могла зайти так далеко за такой короткий срок? То, что она сейчас произнесла, означало приглашение к близости.

Джон в полном отчаянии покачал головой:

– Нет!

– Конечно, сейчас я настолько непривлекательна, – дрожащим голосом сказала Элизабет. – Как гиппопотам…

– Нет, ты не просто привлекательна, – отрывисто проговорил Джон, – ты фантастически красива. – Его ладонь легла на ее живот. – Это восхитительно. Все твое тело полно жизни. А груди, как спелые…

Элизабет посмотрела снова на его руки, которые находились в такой близости от нее.

– …Они откликнулись на твое прикосновение. И я тоже. Ты считаешь, что сможешь удержать меня?

Легкая дымка затуманила его глаза, когда Джон посмотрел ей в лицо:

~ Да, смогу. Еще немного, и я, наверное, просто умру от желания к тебе, но я должен сдерживаться. – Его губы были так близко. Она чувствовала их тепло на своих губах. Его рука соскользнула с ее живота, и он придвинул ее ближе к себе. Грудь его вздымалась, дыхание стало тяжелым и прерывистым, жилка на виске билась в бешеном ритме. Так близко от нее. Стоит только протянуть руку, и она сможет погрузить пальцы в его волосы, прижать к себе его голову. Каждая клеточка ее тела будто окаменела, дыхание стало учащенным и сбивчивым.

Кончик языка Джона коснулся ее шеи. И она снова затрепетала. Губы ее потянулись к губам Джона. И когда они коснулись ее, внутри будто лопнула горячая струна…

– Тебе будет значительно удобнее, если мы ляжем, – он мягко уложил ее на золотистое покрывало. Пальцы его запутались в ее шелковистых волосах. Но она уже не осознавала этого. Коротко вскрикнув после того, как его губы коснулись ее губ, она смутно удивилась только тому, насколько они оказались мягкими и нежными. Язык его проник в ее рот, лаская и возбуждая ее. Ошеломленная Элизабет никак не могла понять, каким образом такое простое действие, как поцелуй, может быть столь страстным, чувственным и всепоглощающим? Кажется, Джон позволил себе выплеснуть те чувства, которые держал до сих пор под спудом.

Элизабет дрожала как в лихорадке, когда Джон, оторвавшись от ее губ, начал медленными круговыми движениями гладить ее живот ладонью, И необыкновенная нежность прикосновения его руки заставила ее осознать, что она никогда не ожидала, насколько ласковым он может быть.

Все мучительные сомнения вдруг отступили и, облизнув пересохшие губы, она приподняла голову и пробормотала: