Дорога домой - Айрис Джоансен

– Хорошо прогулялась? – спросил Гунер, бережно передавая Элизабет ребенка. Но, взглянув на ее разгоряченное лицо с сияющими глазами, улыбнулся. – Вижу, что прогулка получилась на славу.

– Чудесно. А как вел себя Эндрю? – Исключительно воспитанный джентльмен. Вполне отдаю себе отчет в том, что тешу твою материнскую гордость, но никаких хлопот он нам не доставил. Мы с Эндрю прекрасно ладим друг с другом.

– Потому что ты такой же ребенок, как и он, – вмешался Джон. – Удивляющийся и восхищающийся всем, к тому же упрямый, как черт. Гунер вздохнул и скривился:

– Не собираюсь оставаться там, где злословят на мой счет. Возвращаюсь назад в библиотеку и продолжу начатое с Эндрю чтение.

– Интересно, что ты выбрал для не го? Наверняка что-нибудь вроде «Как устроен паровоз», – улыбнулась Элизабет. – Мне жаль тебя разочаровывать, но, боюсь, к такого рода чтению он еще не совсем готов. Ему всего лишь три недели от роду.

– Ну вот еще, – возмутился Гунер. – Неужели ты думаешь, что я буду пичкать его такой манной кашкой? Нет! Мы с ним сразу приступили к «Теории относительности» Эйнштейна. – И Гунер направился в библиотеку. – Завтра мы начнем изучать философию? Меня больше всего привлекает фигура Сократа…

Потрясенная Элизабет смотрела ему вслед.

– Ты считаешь, что он и впрямь читал Эндрю книгу Эйнштейна?

– С него станется, – усмехнулся Джон. – От Гунера можно ждать чего угодно.

– Но он замечательно управляется с Эндрю. – Она снова посмотрела на сына и вдруг нахмурилась:

– Господи, ему уже пора есть! В первые две недели он был таким прожорливым. А в эти дни перестал просыпаться ночью и требовать есть. Не заболел ли он?

– Непохоже. Он растет и прибавляет в весе, как положено, – уверенно сказал Джон, – ты же не скажешь, что он похудел.

Эндрю с каждым днем становился крепче. Именно поэтому то, что он время от времени отказывался брать грудь, казалось странным, ничем не объяснимым, а потому пугало Элизабет. Она начинала думать, а вдруг он вообще перестанет есть?

– Неплохо было бы показать его врачу, как ты полагаешь, Джон? – с тревогой спросила Элизабет.

– Ты же знаешь, что пока это невыполнимо. Дороги по-прежнему завалены снегом, – как можно спокойнее проговорил Джон. – И потом, на мой взгляд, с ребенком все в порядке. Тебе не кажется, что у него что-то вроде аллергии? В руководстве для акушерок приводятся случаи, когда у детей развивается аллергия к материнскому молоку. Значит, мы не должны исключать такую возможность. Прочитай эту страницу на всякий случай.

– Посмотрю обязательно, – ответила Элизабет с тревогой в голосе. – Но в таком случае где нам взять искусственное молоко или детские смеси? Мы отрезаны от всего мира, и у Эндрю нет никакой другой еды. Гунер пытался наладить связь?

– Ему нужна одна запасная деталь, чтобы привести рацию в порядок.

– А он не может заполучить ее, пока дороги занесены. Снова замкнутый круг. Это ужасно.

– Ужасно – неподходящее выражение для нашей ситуации, – мягко заметил Джон. – Меня не покидало ощущение, что все эти дни у нас все шло как по маслу. И мы были всем довольны, ведь так?

«Даже более чем», – подумала Элизабет. Она быстро пришла в себя после родов, поднявшись с постели на третий день. Малыш был таким мощным источником радости, что все остальное отступило на задний план. К тому же Джон всякий раз заставлял ее отдохнуть после обеда, забирая малыша, так что и особой усталости Элизабет не испытывала.

Джон. Она почувствовала прилив благодарности к нему. Кто мог быть еще добрее, нежнее и внимательнее, чем он? Подавив свое желание к ней, он дал ей возможность свыкнуться с ролью матери, отдать всю себя сыну.

– Меня не покидало ощущение счастья, – призналась Элизабет. – Эндрю – просто чудо. А вы с Гунером так внимательны ко мне. Словно на меня опустилось розовое облако и закрыло от всех невзгод. До меня не доходило ничего, что могло встревожить или взволновать. И это розовое облако с каждым днем возносило меня все выше и выше, подальше от трудных вопросов, от сложностей жизни.

– Я был бы рад подольше оставить тебя окутанной этим облаком, – в глазах Джона промелькнула тревога, которая удивила Элизабет. – Но, к сожалению, это не может длиться вечно. Бардо. Мысль об этом представителе власти грубо ворвалась в радужный, сияющий мир, в котором она жила последние недели. С того момента, как на свет появился Эндрю, Элизабет ни разу не вспоминала об этом человеке. Она выбросила его из головы, как и все остальные беспокойные мысли, с которыми, как она отчетливо понимала, ей все равно со временем придется встретиться лицом к лицу. Но волноваться из-за Бардо ей представлялось бессмысленным, когда перед ней стояла более важная задача: как накормить малыша.

– Жаль, что ты выбрал такое место, откуда…

– Эндрю здоровый, замечательный мальчик. Таким он и останется. А теперь положи его в кроватку и дай ему немного поспать.

– Хорошо. Пусть поспит до купания. Ты придешь?

– На этот раз, наверное, пропущу. Мне надо закончить кое-какие дела.

Элизабет изо всех сил постаралась сдержаться и не выдать того чувства разочарования, которое она испытала, услышав его отказ. Она привыкла к тому, что Джон постоянно оказывается рядом в нужный момент. Но она знала, что купание малыша доставляет ему не меньшее удовольствие, чем ей самой. И поэтому с трудом заставила себя выдавить улыбку.

– Какие бы уважительные причины у тебя ни были, Эндрю может обидеться из-за такого невнимания к нему.

– Я сумею договориться с ним. Он поймет.

Джон смотрел ей вслед, пока Элизабет поднималась вверх по ступенькам, а потом, резко развернувшись на каблуках, пошел в библиотеку.

Элизабет еще не успела дойти до комнатки Эндрю, как он уже заснул у нее на руках. Господи, ну до чего же он был красив! Она в немом восхищении застыла, глядя на него, после того, как уложила малыша в аккуратно оббитый ящик комода, который служил ему колыбелькой. До чего она была счастлива, что у нее родился ребенок! Она еще раз нежно прикоснулась к его атласной щечке пальцем. Как не хочется будить его, впрочем, купание подождет. А может, и Джон как раз освободится к тому времени.