Идеальный парень - Алексис Холл

– А я – опозорившийся сын опозорившейся рок-звезды. Я… я не знаю меры в выпивке. Я жутко язвителен и часто – не по делу. Я совершал ужасные поступки. Не думаю, что тебе захочется иметь такого спутника, как я.

Он вздернул подбородок.

– И тем не менее таковы мои условия.

– Ты же понимаешь, что сам можешь попасть на первые полосы газет, если проведешь со мной достаточно много времени?

– Мне все равно, что обо мне говорят другие.

Я рассмеялся и даже сам удивился тому, каким горьким был этот смех.

– Это ты сейчас так думаешь. А вот когда про тебя начнут распускать сплетни, твое мнение может измениться.

– Я готов рискнуть.

– Правда? – Боже. У меня закружилась голова, и снова захотелось ухватиться за его пальто.

– Да. Но если мы все-таки пойдем на это, нужно сделать все надлежащим образом.

Я удивленно уставился на него. Выражение «надлежащим образом» несло для меня какой-то зловещий оттенок. У меня редко получалось сделать что-нибудь надлежащим образом.

– Знаешь, я довольно скверный актер.

– Я хочу, чтобы ты постарался выглядеть убедительным. Мне плевать на твое прошлое или на сплетни в интернете, но, – его губы плотно сжались в тонкую линию, – у меня нет желания объяснять родителям, почему мой парень просто притворяется.

– Подожди. Твоим родителям?

– Да, в июне у моих родителей рубиновая свадьба, и я не хочу присутствовать на ней один.

– Ее, – не удержался я, – будут справлять в Провансе?

– В Милтон-Кинсе.

– И ты серьезно хочешь взять меня с собой? Познакомить со своими родственниками?

– А почему нет?

Я снова рассмеялся.

– Боюсь, мне придется слишком долго объяснять почему.

– Если ты не хочешь этого делать, Люк, так и скажи.

Оливер никогда больше не назовет меня Люсьеном, ведь так? Он с уважением отнесся к моей просьбе, как и полагается зануде.

– Нет, нет. – Я быстро замахал руками. – Я согласен. Но мне кажется, что ты совершаешь ужасную ошибку.

– Это уж мне решать. – Он замолчал, и легкий румянец стал расползаться по его высоким, словно вырезанным скульптором скулам. – Конечно, ради достоверности нам придется поддерживать определенный физический контакт. Но, пожалуйста, не целуй меня больше. По крайней мере, только не в губы.

– А почему? Ты как Джулия Робертс из «Красотки»?

Он покраснел еще сильнее.

– Нет. Но настолько интимную близость я допускаю только с людьми, которые мне действительно нравятся.

– А. – Иногда после сильных душевных страданий тебе начинает казаться, что все случившееся стало для тебя своего рода вакциной. И у тебя выработался иммунитет. А потом ты слышишь нечто подобное и понимаешь, что никакого иммунитета у тебя нет и в помине. Я выдавил из себя саркастическую усмешку: – У меня, как ты уже смог убедиться, с этим проблем нет.

Вид у Оливера тоже был не особенно счастливым, и меня это немного утешило.

– Это точно.

– Но не переживай. Несмотря на все, что произошло, я умею держать свои губы при себе.

– Хорошо. Спасибо.

Гнетущее молчание, словно большая клякса, расплылось между нами.

– Итак, – спросил я, – что теперь?

– Как насчет бранча у меня? В воскресенье?

Встречи два раза в неделю? Я успею надоесть ему еще до того, как начнутся «Жучиные бега». Да и он мне может надоесть. Или нет. Это «или нет» пугало так сильно, что в тот момент даже не хотелось об этом думать.

– Если мы все-таки договоримся, – он мрачно посмотрел на меня, – то нам нужно будет получше узнать друг друга, Люк.

– Можешь называть меня Люсьеном, – выпалил я.

– Но, кажется, ты говорил, что не…

– Давай этим именем меня будешь называть только ты. Я хочу сказать, – внезапно у меня перехватило дыхание, – пусть это будет как бы прозвище, которое ты мне дал. У пар ведь так бывает, правда?

– Но я не хочу называть тебя прозвищем, которое тебе так сильно не нравится. – И опять сквозь сталь его холодных глаз пробился легкий серебристый свет. – Нормальные парни так себя не ведут. Даже фиктивные.

– Все в порядке. Я тогда сморозил глупость. На самом деле мне все равно.

– Довольно странный аргумент.

– Я хотел сказать, что не возражаю. – Он что, ждал, пока я начну умолять его? Впрочем, кого я обманываю? Я уже был готов сделать это.

Вот почему мне так тяжело строить отношения. Сначала они поступают так, чтобы у тебя возникла потребность во всякой ерунде, без которой ты прекрасно мог бы обойтись. А потом эту ерунду у тебя отнимают.

Он посмотрел на меня своим испытующим и невероятно искренним взглядом.

– Ну хорошо, если ты так хочешь.

Я кивнул, чувствуя прилив ненависти к самому себе.

– Да, я так хочу.

– Значит, до встречи в воскресенье… – Он улыбнулся. Оливер Блэквуд улыбался. Мне. Ради меня. Из-за меня. – …Люсьен.

Глава 9

– Итак, – сказал я Алексу Тводдлу, – один человек входит в бар. Он садится за стол, на котором стоит тарелка с арахисом. И вдруг из этой тарелки раздается голос: «Эй, а у тебя отличная прическа». И вдруг – другой голос, из автомата по продаже сигарет в противоположном углу бара: «Нет, ты выглядишь как придурок. А твоя мамаша полоумная».

Алекс удивленно выпучил глаза.

– Ну знаешь! Это уж слишком!

– Да, но подожди, я еще не дорассказал. Когда мужчина спрашивает у бармена, что происходит, бармен ему отвечает: «Не волнуйтесь. Орешки – это комплимент от повара, а автомат у нас больше не работает».

– Да, и его вряд ли починят, потому что теперь запретили курить в пабах.

Я должен был предугадать такую реакцию.

– Ты прав, Алекс. Благодаря твоему уточнению анекдот становится еще смешнее.

– Я тоже это запомню. – Он улыбнулся, словно пытаясь подбодрить меня. – Ну и какой конец у анекдота?

– Я тебе уже все рассказал. Орешки – комплимент, автомат для сигарет – больше не работает.

– Ты уверен, что это анекдот? Больше похоже на перечисление фактов об одном из баров.

– Ну вот, – сказал я, смирившись с неизбежным, – ты опять попал не в бровь, а в глаз. Ладно, завтра попробую рассказать тебе что-нибудь посмешнее.

Я потопал в свой кабинет, и в кои-то веки настроение у меня было хорошее. Хотя свидание с Оливером и обернулось настоящей катастрофой, в итоге все вышло не так уж плохо. Напротив, я почувствовал себя гораздо свободнее теперь, когда мы договорились, что будем лишь играть роль влюбленных, а значит, мне не придется переживать из-за всякой ерунды, как это бывает в нормальных отношениях. И бояться, что все испорчу. Даже упоминания обо мне в прессе оказались позитивными. Кто-то заснял нас около ресторана, но, к счастью, до того момента, когда Оливер с отвращением оттолкнул меня. Поэтому фото выглядело даже романтично: полы пальто Оливера развевались на ветру, он смотрел на меня, а я тянулся к его губам. Большинство заголовков представляли собой вариации на тему: «Известный тусовщик и сын судьи из телешоу нашел себе новое увлечение», и они мне даже нравились, так как подразумевали, что у меня не такой уж плохой вкус. Пускай это новое увлечение и не было настоящим.