Анжелика и ее любовь - Анн Голон

Пожав плечами, со смешанным чувством раздражения и фаталисткой покорности судьбе Анжелика отошла от двери и села на диван, занимавший почти всю каюту. Скорее всего, эта маленькая каюта служит Рескатору спальней. Наверное, именно здесь он и прятался, когда в тот вечер, после отплытия из Ла-Рошели, она пришла в себя на восточном диване в его салоне и почувствовала, что за ней кто-то наблюдает.

Заставить ее прийти сегодня вечером в эту каюту было с его стороны довольно-таки бесцеремонно. Ну ничего, она сумеет поставить его на место. Анжелика ждала, понемногу теряя терпение. Потом, решив, что это наконец становится несносным и что Рескатор над нею просто издевается, встала, чтобы уйти.

Она была неприятно удивлена, обнаружив, что дверь, через которую ее ввели сюда, также заперта. Это всколыхнуло в ней невыносимое воспоминание о том, как в такой же запертой каюте ее бил и насиловал другой пират, маркиз д'Эскренвиль, и она принялась колотить по деревянной створке, громко зовя на помощь. Но ее голос тонул в свисте ветра и грохоте моря. После того, как розовые отблески на небе погасли и снова наступила темнота, волны сделались много выше и яростнее.

Неужели начнется буря, которую предсказал Ле Галль?

Анжелика подумала, что они могут столкнуться с айсбергом, и ей стало страшно. Держась за переборку, она добралась до окна, в которое проникал тусклый свет сигнального фонаря. Толстое стекло то и дело заливали волны, оставляя на нем белоснежную пену, медленно стекающую вниз.

Между тем ветер вдруг ослабел, море чуть успокоилось и выглянув в очередной раз в окно, Анжелика совсем близко от себя увидела покачивающуюся на волне белую птицу, казалось, глядящую на нее с сосредоточенной злобой.

Она в смятении отпрянула назад.

«Может быть, это душа утопленника? Ведь в этих местах, должно быть, потонуло множество кораблей… Но почему меня оставили здесь взаперти, одну?»

Сильный удар волны в борт отбросил ее от переборки, она попыталась за что-нибудь ухватиться, но не сумела и, не устояв на ногах, снова упала на диван. Он был покрыт огромной шкурой с белым густым мехом. Анжелика машинально погрузила в него заледеневшие руки. Говорят, на севере водятся медведи, белые как снег. Наверное, это покрывало сделано из шкуры такого медведя…

«Куда же нас везут?»

Над ее головой плясала странная конструкция: две рамки и в них фонарь. Их вид вызывал у Анжелики раздражение, потому что находящийся в центре стеклянный сосуд с маслом и фитилем, несмотря на качку, оставался неподвижным, а она совершенно не понимала почему.

Сам фонарь был сделан из золота и выглядел очень необычно. Никогда, ни во Франции, ни в землях ислама, Анжелика не видела ничего подобного: нечто, напоминающее формой то ли шар, то ли чашу с выкованным из золота затейливым ажурным орнаментом, сквозь который просачивался желтый свет горящего фитиля.

К счастью, буря как будто не усиливалась. Временами Анжелика слышала перекликающиеся голоса. Она никак не могла определить, откуда они доносятся. Один голос был глухой, другой — низкий и сильный, и иногда можно было разобрать отдельные слова. Раздавались отрывистые команды:

— Отдать все паруса! Поднять фок и бизань.., руль на борт!

Это был голос капитана Язона — должно быть, он повторял своим громким голосом тихие приказы Рескатора.

Решив, что они за переборкой, в салоне, Анжелика снова принялась барабанить в ведущую туда дверь. Но почти тотчас сообразила, что они находятся над ней, на капитанском мостике.

Стало быть, схватка с бурей потребовала усилий обоих капитанов. Наверное, сейчас вся команда поднята по тревоге. Но тогда зачем Рескатор велел ей явиться сюда для свидания — галантного или нет? Ведь посылая за нею, он наверняка предвидел, что будет сам управлять кораблем и не сможет покинуть мостик.

«Надеюсь, Абигель и Северина присмотрят за Онориной!.. А мэтр Габриэль сказал, что придет и устроит скандал, если я не вернусь через час», — успокаивала она себя.

Однако она здесь уже намного больше часа. Время идет, но никто не явился к ней на выручку. Выбившись из сил, она в конце концов легла на диван, завернулась в мех белого медведя и, разомлев в тепле, уснула. Сон ее был беспокоен, она часто просыпалась, смутно видела заливающую оконные стекла воду, и ей снилось, будто поглощенная пучиной, она находится в каком-то подводном дворце; а неясный говор двух голосов, командующих сражением с бурей, сливался в ее сознании с мыслью о печальных призраках, блуждающих среди льдов в мрачном краю, где начинается преддверие ада.

Когда Анжелика проснулась, свет фонаря показался ей более тусклым, чем прежде. За окном занимался день. Она села на своем ложе и подумала: «Что я здесь делаю? Ведь это недопустимо!..»

Никто к ней так и не пришел.

Голова у нее болела, волосы распустились. Анжелика нашла чепчик, который сняла перед тем как лечь. Ни за что на свете она не хотела бы предстать перед Рескатором в таком виде — растрепанной и расслабленной после сна. Может быть, именно этого он и добивался? Его уловки непредсказуемы, его ловушки и тайные замыслы трудно разгадать — особенно если они направлены против нее.

Анжелика поспешно встала, чтобы привести себя в порядок и, как истая женщина, невольно огляделась в поисках зеркала.

Зеркало в каюте было — оно висело на переборке. Настоящее сокровище в баснословно дорогой массивной золотой оправе, оно сияло каким-то дьявольским блеском, и Анжелика порадовалась, что не заметила его ночью.

В том состоянии духа, в котором она тогда пребывала, необычное зеркальце повергло бы ее в ужас. В этом круглом, бездонном, уставившемся на нее глазу ей наверняка почудилось бы что-то злотворное и колдовское. Оправа зеркала представляла собой золотую гирлянду из солнц, переплетенных с радугами.

Склонившись к своему отражению, Анжелика увидела в зеркале странное, не имеющее определенного возраста существо с зелеными глазами, бледными губами и светлыми волосами — точь-в-точь сирена, которая никогда не стареет, сохраняя вечную молодость.

Она поспешила уничтожить этот образ — заплела свои русалочьи, похожие на призрачный лунный свет волосы в косы и, туго закрутив их сзади, тщательно спрятала под чепец. Затем покусала губы, чтобы сделать их хоть немного ярче, и постаралась согнать с лица выражение растерянности. Но, несмотря на все усилия, образ в зеркале по-прежнему не внушал ей доверия. Это зеркальце было какое-то необыкновенное, непохожее на другие… Его красновато-золотой отлив накладывал на отраженное в нем лицо мягкие тени, окружал его таинственным ореолом. И даже в своем скромном чепчике благонравной ларошельской мещанки Анжелика имела волнующий, смущающий сердце вид языческого идола.

«Неужели я и впрямь так выгляжу, или же это зеркало волшебное?»

Она все еще держала его в руке, когда одна из дверей отворилась.

Анжелика тотчас спрятала зеркальце в складках юбки, ругая себя за то, что непринужденным жестом не повесила его на место. В конце концов, женщина всегда имеет право посмотреться в зеркало!