Драконья ночь - Юлия Александровна Пульс

От камина шел сильный жар, из-за чего вскоре я отогрелась и раскрылась. Свесила стопы с кресла и стала их разминать. В это время замок в двери щелкнул, и в покои вошла девушка со стопкой вещей в руках. Высокая и стройная она была облачена в строгую белую форму с красным кокошником на голове, скрывающим ее волосы. Рубашка стойким воротничком впивалась в основание подбородка, а руки по запястья затянуты рукавами-фонариками. Не было на ее бледном лице ни единого шрама, наверное, узоры скрывала одежда. Но то, что она драккарка – это точно.

– Доброй Драконьей ночи, – улыбнулась девушка и положила вещи на край кровати, – я прислужница герцога Ворна – Хелен. Мне приказано подготовить тебя к соитию. Хозяин скоро явится, чтобы развлечься с пойманным на охоте трофеем.

У меня свет померк перед глазами. В ушах зазвенело, и голова отяжелела. Я уронила лицо в ладони. Не сумев совладать с чувствами, затряслась в рыданиях. До чего же позорная и страшная участь меня ожидает в стенах этой красивой комнаты!

Глава 13

– Ну, что ты? Что ты? – подбежала ко мне прислужница и коснулась рук, отрывая окровавленные ладони от моего лица. С тоской заглянула мне в глаза и тяжело вздохнула. Окинула взглядом полученные во время охоты раны и злобно прищурилась. – Бедняжка. Ты эсперка, да? – я кивнула. – Силой на охоту затащили? Как зовут?

– Трисса. Продали. Я в Драккарию из Галадона незаконно пришла. Через Плавучий лес, – смахнула со щек капли и соленая вода попала на стертую в кровь ладонь. Шикнула от боли и прикусила губу.

– Ох, не первая ты такая и не последняя. Жалко вас, девки. В прошлом году хозяин тоже эсперку на охоте поймал. Нравятся ему красавицы заморские, – у меня все сжалось в груди от ее слов. Хелен еще раз с укором взглянула на мои колени и наклонилась к моему уху, зашептала: – Ту бедняжку Гладой звали. Хорошенькая такая, худенькая, вот прям как ты, – провела кончиками пальцев по спутавшимся после полета волосам, и у меня дыхание сперло от страха. – Тордон, он же только с виду красивый и благородный, а стоит ему выпить, как драконья сущность просыпается. Причем, самая кровожадная сторона этой сущности. Похотливый он извращенец! Фу! Какие вещи он с этой несчастной вытворял… удивительно, что выжила после ночи с ним. Но этого Тордону было мало. Отдал он Гладу своим дружкам на растерзание во время пирушки. Те и добили девчонку. Испустила дух на рассвете, а им ничего. Драконья ночь допускает любое нарушение закона, особенно, если это касается незаконно прибывших эсперок. Вот и сейчас пошел пировать с драккарцами. Скоро напьется и явится. Велел кружево на тебя напялить. Любит он прозрачное красное белье на девах невинных. Заводится от этого, гад чешуйчатый, – пока она говорила, я в красках представляла страшную картину, от которой кровь стыла в жилах.

– О, Матерь! – снова слезы брызнули из глаз. – Помоги! – замотала головой в панике.

– А знаешь, что, Трисса? – заговорчески шепнула прислужница и побежала к двери. Припала ухом к щели, а потом защелкнула замок изнутри. – Раздевайся! – стала она стаскивать с себя белую форму. – Давай же! Я помогу тебе сбежать.

– Правда? – не поверила я своему счастью.

– Давай, скорее. Наденешь мою форму. Я проведу тебя через проход для прислуги к загонам. Сядешь на моего кондора и домчишь до пристани по небу. Там как раз дядюшка Варис на корабле отплывает с острова в столицу с товарами. Скажешь, что от меня, и он поможет. Найдет тебе место между грузами. Платы не возьмет. Доплывешь до столицы, а там уже он подскажет, где найти ночлег и работу.

Я мало что поняла из ее тирады, но главное, что есть шанс сбежать из логова дракона-извращенца. Это редкий шанс, который нельзя упустить!

Окрыленная скорой свободой, я принялась раздеваться и краем глаза изучила внешность Хелен. Она, как и другие драккарки, имела шрамированные узоры на коже, но они плелись от ключицы до груди и выглядели красиво, очерченные черной краской. Чем-то напоминали пламя дракона. Волосы черные, короткие и кучерявые. Да и сама она выглядела ухоженной, чистой и опрятной, что не удивительно для прислужницы, которая работает на герцога.

С тревогой, постоянно поглядывая на дверь, я облачилась в форму прислужницы, которая села на мою фигуру идеально, будто на меня шилась. Обувь четко подошла по размеру. Я заткнула волосы под чепец, наблюдая, как драккарка достает из шкафа халат и набрасывает его на плечи, запахивает пологи и перевязывает узлом пояс. Девушка взглядом отыскала мои мокрые сапожки и с трудом натянула их на ноги.

– Идем! – схватила меня за руку и потащила в конец комнаты, к стене, на которой висела картина с изображением дракона, извергающего пламя. Отыскала в стене едва заметный рычаг, дернула за него, и картина зашевелилась, отъехала в сторону, явив нам темный провал.

Хелен потянула меня внутрь, высекла искру из кресала, зажгла переносную лампу, выставила ее вперед на вытянутой руке и засеменила по коридору, прекрасно ориентируясь в лабиринтах узкого пространства. Спустя уйму поворотов и ответвлений коридоров, мы добежали до металлической лестницы с высокими перилами и начали осторожно спускаться вниз. Бесконечной спиралью сооружение уводило в неизвестность, но яркое ощущение подступающей свободы затмило любой страх. Даже не верилось, что кто-то протянул мне руку помощи в столь жуткий час. Это Матерь меня услышала! Пожалела, послала Хелен на подмогу.

– А вот и выход, – оповестила драккарка перед тем, как распахнуть тяжелую дверь, в которую мы уперлись.

Оказавшись снаружи в объятиях темной ночи, я задышала полной грудью. Освещенная лунным мерцанием местность напомнила скотный двор в коммуне, но обитатели здешних загонов поразили до потери дара речи! Махины с туловищем коня, подкованные позолотой. Вместо обычного лошадиного хвоста львиный с рыжей кисточкой на конце. А голова огромного горного орла с загнутым острым клювом. На спинах большие птичьи крылья.

– Скорее! Бежим к тому загону, пока никто нас не заметил!

И я побежала по землянистой дорожке, постоянно оглядываясь. Сердце тарахтело в груди от глотка свободы. Я дико боялась, что его у меня кто-то отнимет. Молилась Матери, чтобы герцог не спохватился, иначе мои дни сочтены, а