Открытки падали с неба - Лина Соле

– Твой рассказ вообще сложно забыть, – она улыбнулась, кажется, впервые за сегодня.

– Ты выглядишь потрясающе, я никогда тебя такой не видел.

– Спасибо, Дань, – румянец тронул ее щеки. – Я сегодня не работала, готовилась к серьезному разговору и приехала сразу к тебе.

– И как, по-твоему, серьезный разговор удался?

– Нет. Все полетело в тартарары, – она усмехнулась и перевела тему. – Ты писал, что я тебе снилась.

– Да, – я засмущался и замолчал. Инна быстро вопросительно взглянула на меня, я продолжил, – вообще-то не один раз.

– Это интересно, – Инна улыбалась, кажется, ей доставляло удовольствие мое смущение. – Расскажешь?

– Может быть, в другой раз? – умоляюще попросил я. – Не хочу тебя смущать.

– Ого, стало еще интереснее, – она захихикала.

Мы молчали какое-то время. Инна полностью сконцентрировалась на дороге, движение было оживленным: люди спешили с работы домой или загород.

– Расскажешь мне про свою болезнь? – робко начал я. Спокойствие в ту же секунду улетучилось с лица Инны, и я пожалел о вопросе. Она закусила нижнюю губу и нахмурилась.

– Может быть, в другой раз, – повторила Инна мой собственный ответ, только от нее он звучал жестко, без вопроса. И сразу же примирительно посмотрела на меня. – Прости, пожалуйста, чуточку позже, хорошо?

Я кивнул. Эта тема беспокоила меня в высшей степени, хотя ничто не могло изменить моего решения. Мы спустились по мосту и встали в долгую пробку на проспекте Ленина. Инна поставила на нейтралку и подняла ручник.

– Дань, ты меня совсем не знаешь, я тебе могу показаться законченным циником, – начала она, тягостно вздохнув. – Я очень спокойно отношусь к тому, что со мной происходит и, в частности, к смерти – к своей, к чужой, не важно. Я прошла все стадии принятия своей болезни. Не без помощи врачей и психиатра, но тем не менее. Я помогла маме, брату и друзьям смириться с этим. Сегодня я здесь, а завтра – уже «пф» (Инна щелкнула пальцами) и нет. Я просто не хочу впускать в свою жизнь новых людей, учить их справляться с…

Пробка начала двигаться, Инна быстро переключила скорости, проехала пару метров и снова остановилась.

– О чем я? А, да. Справляться с горем будущей утраты, – она посмотрела на меня, словно ожидая моего ответа, но я молчал. Она печально улыбнулась. – Ну вот, видишь, ты сейчас на стадии отрицания. Тебе не кажется это реальным. Я не знаю, что ты думаешь, наверное, что-то типа «все будет хорошо» или что «мы вместе справимся», но я уже проходила эти горестные стадии с близкими.

Инна снова проехала несколько метров. Я молча смотрел то на дорогу, то на нее.

– Дань, что тебе интересно узнать?

– Все, – отозвался я.

– Ну, уж нет, это слишком долгий рассказ, на более долгую пробку.

– Тогда, как давно ты болеешь, и что говорят врачи, – исправился я.

– Хорошо, но я не буду рассказывать детали. Я узнала примерно полтора года назад. Сразу началось лечение, один раз в Нижнем делала химиотерапию, второй раз ездила на месяц в Москву для обследования и еще одного курса химии. Это неоперабельная опухоль, поэтому пока так. Врачи говорят, что есть улучшения, но нужно следить за течением болезни. Правда, есть некоторые… – Инна замолчала, словно не хотела говорить дальше, потом прокашлялась и продолжила, – некоторые отягощающие симптомы. Прогнозов не называют, я пыталась расспросить, но они те еще молчуны. Говорят, что много факторов.

Я смотрел на красивое лицо Инны. Она и правда была достаточно спокойной, когда рассказывала мне про свою болезнь. Смогу ли и я когда-то так же спокойно относиться, чтобы стать ей крепкой поддержкой? В памяти тихим эхом появились слова: «Если уходить, то с улыбкой». Где я слышал их? Голос Маши в голове становился отчетливее: «Здесь написано: «Если уходить, то с улыбкой», интересно, что это значит». Открытка! Открытка Инны! Только я никогда не обращал внимания на надпись, любуясь ее лицом. Я решил выяснить:

– Инна, на открытке было написано… – начал я, но Инна перебила и продолжила, кивнув.

– Если уходить, то с улыбкой, да, это мой лозунг. Мы с другом придумали его. Это моя мантра. Тебе, кстати, надо познакомиться с Юрой, он отличный психолог и мой давний друг. Он очень помогает. И тебе обязательно поможет принять, если ты решил… – она замялась, не зная, как продолжить. А сама медленно и аккуратно въезжала на круг на Пролетарской. – Что ты решил?

– Быть с тобой, – без раздумий ответил я. – Делать тебя счастливой, насколько я могу.

Мы ехали несколько минут в молчании.

– А меня ты не забыл спросить? – задала резонный вопрос Инна, когда мы остановились на светофоре.

Я лишь широко улыбнулся, довольно смотря на ее нахмуренные брови.