Звезды сделаны из нас - Ида Мартин

— Расскажи мне, кто главный в твоём мире злодей? — на ходу придумываю я. — Кто отравляет тебе жизнь и с кем приходится бороться?

— Бороться, — она присылает гогочущий смайл. — Скажешь тоже.

— Значит, ты смирилась?

— Считай, что так.

— Ну, а как же: «Чтобы жить, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие — душевная подлость»?

В шутку выдаю цитату Толстого, которую в прошлом году учил для сочинения. Но потом вдруг спохватываюсь, что она может не понять иронию и кидаю вдогонку весёлую рожицу.

— С таким бороться невозможно, — серьёзно отвечает она.

— С каким таким?

— С тупостью и лицемерием.

— И как же ты с этим живёшь?

— Вот так и живу. Или не живу. Не знаю.

— Сильно достаётся?

— Ты не понимаешь! Если вдруг ты подумал, что меня бьют или как-то шпыняют, то очень ошибаешься. То, что я тебе рассказывала, это о другом.

— Хм. Ты нарочно разговариваешь загадками?

— Нет. Но знаешь, есть такая вещь, как чувство собственного достоинства. И бывает так, что унижение, намного оскорбительнее побоев.

— Допустим. Хотя побои, честно признаюсь, тоже не сильно приятная штука.

— Тебя бьют?

— Я их тоже иногда бью.

Снова прилетает смеющийся смайл.

— Моего злодея зовут Люда Орлова, но Люда — это же не круто. Поэтому она называет себя Миланой. Чуешь уровень проблемы?

— И чем же ты ей не угодила?

— Фактом своего существования.

— Вот просто так? Мой злодей Макаров добивался моего подчинения и никак не мог успокоиться, что кто-то рядом с ним дышит тем же воздухом, но не поклоняется ему. А твоя Милана? Чего ей нужно?

— Говорю же, она ненавидит меня за то, что я вообще дышу. Не её воздухом, а в принципе!

— Но почему же ты ей не противостоишь?

— А почему ты не противостоял своему Макарову?

— Я пытался. Но их же много. Так себе аргумент, но всё же. Я ведь не Максимус, чтобы одним взмахом меча отсечь всем разом головы.

— Кто такой Максимус?

— Гладиатор.

— Шикарно. Так вот, я тоже не гладиатор.

— А, знаешь, что я тут подумал, после нашего с тобой разговора?

— Извини, мысли читать пока не умею.

— Когда ты сказала, что у меня данные, я подумал, что, если бы очень сильно захотел, то наверное мог бы сместить Макарова с его звёздного пьедестала, только раньше мне такое в голову не приходило, а теперь уже поздно.

— Почему это поздно?

— Потому что Макаров умер. Забыла?

— И что с того? Король умер, да здравствует король! Что тебе мешает занять его место?

— Ты сейчас шутишь?

— Ничуть.

Я зависаю с ответом и хочу сначала написать, что я не полководец и мне пьедестал Маркова ни каким боком не сдался, но я сам завёл об этом речь и теперь, если соскочу, буду выглядеть болтуном.

— Ты сейчас это так сказала, как будто пытаешься взять меня на слабо.

— Так и есть.

Жду, что добавит хотя бы скобочку — улыбку, но не дожидаюсь. И снова пару секунд торможу.

— Ну, хорошо. Ты меня подловила. Только знаешь, что? Предлагаю пари. Я занимаю пьедестал Маркова, а ты трон своей Миланы. Кто справится первым, тот и победил.

— Пф! Это нечестный спор и неравнозначный. Твой Макаров мертв и воевать потому ни с кем не придётся, а Милана вполне себе жива. И корона к её голове, похоже, прибита гвоздями.

— Между прочим, всё наоборот. У тебя ситуация намного интереснее. Я Макарову уже всё равно ничего не докажу, а у тебя есть возможность увидеть, как твой враг встаёт на колени.

— Ты что детских книжек начитался?

— Не без этого.

— Всё, Глеб, отстань. Как есть, так и есть. Чего ты мне голову морочишь?

— Это ты мне морочишь. Подкинула дровишек в топку, теперь полыхает.

Внезапно присылает голосовое. Смеётся. Смех у неё тихий, немного хрипловатый.

— Ты совсем дурак? Каких ещё дровишек? Нет, правда, давай без вот этого детского сада? Нам обоим не пятнадцать, чтобы считать, что добро побеждает.

— Ладно, хорошо, — пишу я. — Ты как хочешь, а я вызов принял.

Звук её голоса странным образом воодушевляет, я действительно весь загораюсь и готов пообещать сейчас что угодно, просто потому что от её смеха мне тоже становится весело.

— Ну-ну, — отзывается она. — Если не возражаешь, спрашивать, как ты собираешься это делать, я не стану, но с нетерпением буду ждать отчёта. Можно даже фото или видео.

Я собираюсь ответить, что обязательно позабочусь обо всех доказательствах, подтверждающих мои успехи, но в комнату снова входит мама. У неё сбились настройки телевизора и нужно срочно всё вернуть «как было», поэтому приходится торопливо попрощаться. Но всё то время, пока я вожусь с пультом и программами, не перестаю мысленно прокручивать нашу забавную переписку, прикидывая глобальность проблемы и осмысливая, на что же я всё-таки подписался.