Опера вызывали?! - Ульяна Николаевна Романова

— Осталось восемь, пельмешка! Лыжи не считаются, десятый подвиг был успешно ликвидирован девятым.

Она приоткрыла ротик. Сообразила быстро и гневно засверкала глазами.

— Пойдем на свидание или поиграем в оставшиеся подвиги? Давай, Цветочек, удиви меня еще разочек своим креативом и придумай самое дурацкое задание, я готов!

Тишина казалась осязаемой. Я покосился на Багрова, который, кажется, был готов аплодировать мне стоя. Парни дружно его поддержали, а вот рыжая девчонка, стоящая чуть в сторонке недовольно сопела. Явно идея с лыжами принадлежала ей.

Я посерьезнел, взял Цветочка за подбородок и заглянул в глаза:

— Ты же умная девочка, зачем цирк устроила?

— Ты тоже вроде неглупый, — она мотнула головой, избавляясь от моей руки, — и понимаешь, что мне отношения на одну ночь неинтересны.

— Я тебе, Цветочек, не отношения предлагал, а свидание! Просто свидание. Сходить куда-нибудь, узнать друг друга получше.

— Тактику сменил? — сузила она глаза.

— Нравишься ты мне, — абсолютно честно признался я, поднял голову и объявил: — Все свободны, Цветочек остается! Ты! — указал пальцем на Карена, — неси реквизит, где взял! Рыжая?

— Что?

— За подстрекательство выговор! За идею штраф!

— Ты…

— Тихо! Я при исполнении! Законы успела выучить? В каком размере штраф за оскорбление оперуполномоченного?

Рыжая замолчала, явно вспоминая то, чего еще не знала.

— Багров! — снова рявкнул я.

— Я! — радостно отозвался мой приятель.

— Малинку свою на плечо и домой! Друзей с собой забирай!

— Слушаюсь, товарищ капитан! Что? Малинка, я репетирую, мне после универа в опергруппу к Громову идти! Нельзя с начальством спорить!

Я победно улыбнулся. Три — один в мою пользу, пельмешка.

— Полина!

— Что? — буркнула Синицына.

— Оставь нас, по-братски, а?

— Нет! — уперлась она, вставая грудью на защиту подруги.

— Иди, — кивнула Лиля Синицыной.

— Точно?

— Точно, я справлюсь.

— Позвони мне вечером, чтобы я знала, что с тобой все в порядке, — недовольно зыркнув на меня, попросила Полина свою подругу.

И ушла в компании рыжей девчонки, которая мне уже не нравилась. Не нужны Лиле такие подруги, ей и меня креативного будет достаточно.

Мы остались наедине с Цветочком.

— Знаешь, а я тоже в этом институте учился, — признался я.

— Нет, но ты ведь расскажешь, — иронично протянула пельмешка.

— Цветочек, а пойдем вместе мне идиотские подвиги думать? — развеселился я. — Такие, чтобы я точно впечатлился и отстал? Я бы знаешь, что загадал? В общаге коморка есть, там всякий хлам валяется. Раньше валялся и, уверен, ничего не изменилось. Так вот я бы договорился с комендантом и заставил меня же там убираться. И всем хорошо. И назвал бы подвиг знаешь как? Авгиевы конюшни!

— А название подвига какое оригинальное! Сам придумал?

— Не, спер! — разулыбался я. — В парк?

— В какой парк? — закатила она глаза.

— Пельмешка, смирись, ты от меня никуда не денешься, — предупредил я.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю, — подмигнул я. — Значит, в парк.

— За какие грехи ты свалился на мою голову, Евгений? — взвыла Цветочек.

— Да кто тебя знает, где ты нагрешила? Может, курила по подъездам или бабушку через дорогу не перевела. Вспоминай!

— Ладно! Что нужно сделать, чтобы ты исчез из моей жизни так же, как появился?

— Через балкон? — задумался я. — Двенадцать свиданий, и я исчезаю. Как подвигов. И после двенадцатого я забираюсь на твой балкон и ухожу в обратном направлении, рискуя своей жизнью, потому что у адвоката, вообще-то, травмат!

Цветочек явно была в растерянности от такого дерзкого меня. Пусть привыкает! И принимает таким, какой я есть. Обаятельный, привлекательный, находчивый и целеустремленный! И скромный. Временами.

— Ладно, принцесса, поехали, отвезу домой, мне еще на службу возвращаться, — подмигнул я. — Отказ не принимается.

— У меня нет слов! — призналась она, разводя руками.

— Молчи, береги голос, он у тебя такой красивый! Давай, а то там Ромыч без меня заскучает, еще шалить начнет, а мне сегодня твоих шалостей с лыжами уже хватило.

— Я в общежитие, — попыталась она увильнуть.

— Нет уж, тебя там плохому учат! Пойдем, отказ не принимается, — отрезал я.

Я взял ее за локоть и легко потянул на себя. Все-таки красивая, зараза. Манящая. Особенно когда растеряна и не знает, чем ответить.

Я тоже замолчал, позволяя пельмешке переварить групповое фиаско, довел до своей машины, усадил на сидение и запер дверь.

Она нахохлилась, сопела и молчала, периодически косясь на меня. Я включил музыку и сосредоточился на дороге, ловя себя на том, что мне нравится, когда она сидит рядом. И явно думает про меня гадости.

Остановился у нее во дворе и повернулся к ней:

— До встречи, Цветочек!

Она закатила глаза и молча вышла из машины. Я проводил ее взглядом до подъезда, облизнулся, сглотнул, сделал глоток воды и, довольный, поехал к Ромычу, который совершал свой скучнейший подвиг — наружное наблюдение!

Глава 13

Лиля

— Дочь, завтрак на столе! — позвала мама.

— В универе поем, — отмахнулась я, зло надевая брюки.

И с неприязнью косилась на свой мобильный, который уведомил, что опер прислал мне сообщение.

Открывать не стала, тихо выругалась и отбросила аппарат в сторону. Сжала ладони в кулаки и решила, что мне срочно нужно проветриться и немного успокоиться.

Опер Громов методично и очень профессионально расшатывал мою нервную систему. Поселился в моих мыслях так же нагло и вероломно, как когда-то влез на балкон, и не желал выселяться.

Никогда таких нахалов не встречала! Никогда! Обычно после второго фиаско парни сами оставляли меня в покое и выбирали более легкую мишень. Но Гений не искал легких путей, и что-то подсказывало, что мое сопротивление его еще больше заводит. Только вот что мне с этим делать? Я не была адептом секты «секс для здоровья» и искренне считала, что для здоровья нужно исключительно по любви. Тогда и настроение в порядке, и глаза горят.

— Дочь, — позвал папа из гостиной.

— Я! — отозвалась я, убирая волосы в высокий хвост.

— К тебе можно? — пробасил папа.

— Конечно! Входи.

Дверь открылась, и на пороге появился отец. Непривычно смущенный и задумчивый. Он прошел внутрь, запер дверь