Тень Чернобога - Евгения Витальевна Кретова

– А кто был старшим следственной группы? – спросил он севшим голосом. – Возможно, вам оставили телефон…

– Конечно! – девушка с воодушевлением пошелестела бумагой. – Записывайте: следователь Лесков Виктор Геннадьевич.

И продиктовала его рабочий номер.

* * *

Следователь Виктор Геннадьевич Лесков медленно и с чувством тер глаза, отодвинувшись подальше от монитора компьютера. Зевнув, нажал на иконку «Печать». Сразу загудел во всю ивановскую и зашумел принтер, выпуская в свет его опусы. Следователь вздохнул. Адская у него все-таки работа: всю ночь пашешь на выездах, опрашиваешь, ищешь, успокаиваешь, обещаешь, а потом целый день Львом Толстым трудишься – сочиняешь изо всех сил рапорты, справки, отчеты, запросы, описи, постановления… Кто придумал столько бумажек – вот вопрос, мучивший его уже который год с начала службы в органах. Вот сидел какой-то человек, чесал от скуки в затылке и придумывал названия документов. А другой, не менее умный, обкладывал ими и без того трудную работу сотрудников правоохранительных органов во всевозможных инструкциях, рекомендациях, правилах и бюллетенях. А третий человек – тоже, конечно, не менее умный – придумал внести это все в Уголовно-процессуальный кодекс. И теперь, даже если захочешь, не пройдешь мимо: заполнишь, запротоколируешь, упакуешь, отправишь.

Он поежился. Кофейку бы. Одна чашка стопроцентно спасла бы от усталости. Но и тут фигушки. Старшие товарищи по оружию в беспрестанной борьбе с организованной и не очень преступностью выпили за ночь весь запас кофе. В тумбочке остался только сахар. Лесков достал из сахарницы белый искрящийся кусочек, отправил его в рот и, откинувшись на спинку кресла и забросив руки за голову, вытянул затекшие ноги под столом. Принтер еще минуту-другую будет работать, можно и подремать…

Брякнул рабочий телефон на столе. Кого это принесла нелегкая в такое время? Виктор Геннадьевич открыл один глаз и посмотрел на аппарат как на предателя. Не помогло. Телефон настойчиво тренькнул еще раз. Виктор Геннадьевич тяжко вздохнул, схватил зеленую трубку и недовольно буркнул:

– Лесков у телефона.

– Добрый день, – отозвался спокойный мужской голос, – мне ваш номер дала секретарь директора краеведческого музея, в котором позавчера ночью был взлом. – Лесков вместо ответа молча кивнул, будто собеседник мог это видеть, а на другом конце провода продолжали: – Меня Рауль Моисеевич зовут, я врач скорой помощи. Это я приезжал на вызов к Мирославе Мирошкиной. Она действительно была больна, дочь вызывала бригаду. Я сделал укол, сказал, чем лечиться, и дал рекомендацию показаться терапевту.

Следователь окончательно проснулся, тряхнул головой, героически припоминая, кто такая Мирошкина; через некоторое время события по уголовному делу не спеша выстроились в голове в надлежащей последовательности. Получается, в день ограбления искусствовед Мирошкина, почувствовав себя плохо, вернулась домой с работы еще до обеда, после двенадцати часов. Затем ей стало хуже, и ближе к вечеру, около четырех часов, к ней вызвали скорую. Дома с больной оставалась только дочь-подросток. Ближе к восьми вечера, перед тем как смотреть «Вести», соседка слышала из их квартиры шум. Около девяти в квартиру приехала следственная группа, чтобы опросить хозяйку по поводу музейной кражи, но дома никого не было. И, судя по информации от оперативников и участкового, так никто и не появился за эти два дня. Вопрос: что все это значит? Куда могли деться дочь и ее мать?

Надо опросить соседку и этого врача подробнее. Да и квартиру Мирошкиных, похоже, придется вскрывать.

Договорившись о встрече с врачом и забыв про свои распечатанные бумаги, Лесков схватил видавшую виды куртку и выскочил из кабинета.

Глава 5

Царевна

Почти неделя прошла после разговора с отцом и ее предложения помочь. Катя маялась в неведении. Бродила по дворцу в надежде встретиться с ним или матерью, чтобы узнать, что происходит. Прислушивалась к каждому шороху в глубине бесконечных коридоров – ждала, что отец вызовет ее к себе. Но вечер сменяла ночь, затем наступало утро, тянулся очередной день, а новостей все не было.

Незаметно напряжение спало, разговор с отцом для нее отошел на второй план, а сама Катя увлеклась другими проблемами.

Во-первых, к большому ее изумлению, разговор с волхвом Митром не прошел впустую. Он перестал мучить ее заучиванием древних текстов, ограничиваясь теперь лишь общим ознакомлением с трудами великих мыслителей прошлого и разбором отдельных, ключевых, по его мнению, фрагментов. Основное же время он уделял современным делам, в подробностях и красках рассказывая, «кто, с кем и против кого дружит».

«Вот бы сразу так», – думала она, округлив глаза, когда на уроке волхв в очередной раз предложил ей подумать над задачками.

В условии: государство А, государство Б и их пересекающиеся интересы по транспортному пути. К этому добавляется энергетический кризис как осложняющее решение проблемы обстоятельство. Ресурсы и физические возможности в связке с геополитикой и отношениями с соседями. Кажется, все просто. Ага, есть решение! Катя предложила отличный вариант. Только волхв притворно вздыхает и тычет ей в нос то, мимо чего она пробежала, – а это тяжелая болезнь правителя и женитьба его конкурента на влиятельной особе из соседнего царства.

Катя взвыла, словно от зубной боли, из-за перспективы заново вычерчивать схему решения «казуса», как подобные задачки называл Митр. Волхв только посмеивался.

– Правитель хоть сам заболел или ему помогли? – Катя с сомнением посмотрела на неправильно решенный «казус».

Учитель усмехнулся, притянул к себе мелко исписанный листок:

– Сам-сам… Вроде бы. Но ход твоих мыслей, царевна, мне нравится.

Митр показывал Кате карты местности, обращая внимание на особенности ландшафта и его стратегическое значение. Он рассказывал ей, какие народы в приграничных регионах готовы поддержать Русское царство, а какие в случае обострения конфликта станут поддерживать Византию. У Кати начинала болеть голова и слезиться глаза, а волхв все говорил и говорил, показывал и требовал объяснений и доводов.

– Смотри, царевна, и запоминай, – все время повторял он.

Новая информация, услышанная от волхва, роилась в ее мозгу, путалась, смешиваясь в причудливый коктейль из новых и прежних знаний.

Вечером, устроившись на широком подоконнике и положив перед собой светящуюся трубочку-луноскоп, Катя вызывала из его недр список библиотек. Они высвечивались на поднесенной к светящимся лункам ладони, Катя находила одну из них и в каталоге выбирала нужную книгу. Полупрозрачные листки разворачивались перед нею, чуть подсвеченные изнутри. Будто в электронной книге, страницу можно было увеличить или уменьшить, сделать пометки на полях или перевести, если текст был на незнакомом языке.

Заниматься так оказалось удобнее: можно было сразу получить объяснение, только выделив нужное слово или выражение.

Лишь изредка, отвлекаясь от текста, Катя смотрела