Слабость - Катерина Коршунова

— Теперь я начинаю за вас переживать, особенно за тебя, — серьёзно прокомментировал Артур, — брат закрыт в скорлупе от внешнего мира. Для него отношения — это секс, причём непродолжительный.

— Знаю, поэтому мне нечего тебе сказать. Я лишь слышала, что у него есть друзья, с которыми он встречается в загородном доме для странных вещей. Так говорят в офисе.

Артур нахмурился, а потом начал тихо смеяться.

— Странные вещи — это что?

— Я не знаю, разврат, наверное, — неуверенно ответила я.

— Этот загородный клуб принадлежит нашей семье, — объяснил Артур, — я занимаюсь издательством, а Никите достался клуб в наследство от отца. Я туда не заезжал несколько лет, но раньше там был просто бар, бильярд, бассейн. Если я не ошибаюсь, по субботам компания Никиты собирается в клубе для времяпровождения, но они занимают всего несколько комнат, в остальных живут простые люди. Сомневаюсь, что разврат мог получиться при таком раскладе.

Я внимательно слушала Артура, ведь лишняя информация мне не помешает. Теперь я понимала, где периодически пропадал Никита на выходных. Он просто закрывался в этом клубе. У меня камень с души упал. Девочки на работе придумывали глупости и только накрутили меня.

Мы вернулись к остальным с тортом и фруктами. Тридцать лет! Никита не праздновал такую дату! А ведь он мог собрать в этом клубе всех друзей и закатить такую вечеринку, что все бы запомнили. Вместо этого он кушал торт в семье брата. Я видела в его поступках некий символизм, будто он готов забыть про суету и вечеринки, и начать вить семейное гнёздышко.

Немного позже Никита решил показать мне свою комнату. Я поняла, что он устал от однообразных разговоров и пытался найти повод, чтобы уйти. Но я сама была рада сменить обстановку. Особенно меня радовал момент, что Никита готов делиться со мной всем.

Мы зашли в его комнату, и я с удивлением заметила, что никаких личных вещей там не было. Просто стояла кровать односпальная, письменный стол, пару книг на полках.

— Эй, а где постеры и всякая другая ерунда, свойственная подростку? — удивилась я. Никита слегка улыбнулся и махнул на меня рукой.

— Ты не поняла, что Артур сделал ремонт, когда отец уехал в другую страну? Моя комната претерпела изменений. Она мне не нужна, просто Артуру кажется, будто мне так будет комфортнее знать, что в доме есть комната, в которой я могу остановиться. Редко, но это случается.

Я осторожно присела на маленькую тахту возле стены. Комната была явно не жилой. Её смело можно переделать под комнату для гостей.

— Тогда почему мы здесь? — я пыталась отыскать ответ на лице Никиты, но пока не могла понять, что у него на уме, — если ты хотел закончить вечер, мы могли просто уехать.

Никита позвал меня жестом к окну. Я встала и подошла к нему. На улице шёл снег, несмотря на то что по календарю уже весна. Под уличным фонарём крупные снежинки красиво падали, будто в танце. Рядом с домом была небольшая детская площадка и беседка. Я вдруг представила, как маленький Никита играл здесь, хотя качели точно поставил Артур.

— Эта беседка уже была тут, когда я был маленький, — будто прочитав мои мысли, тихо сказал Никита. Я повернулась к нему лицом и вдруг заметила, что он стоял передо мной с полностью обнажённой душой. В его серых глазах светилась такая энергия, что у меня перехватило дыхание.

— Ты наверняка был красивым ребёнком, — внезапно осипшим голосом проговорила я. Никита улыбнулся в ответ. Его красивые губы были так близко от меня, что я чисто автоматически закусила свою нижнюю губу.

— А сейчас я как тебе? — в его голосе звучали нотки говорящего маленького чёртика.

— Вполне терпимо, — шутливо ответила я.

— Даже не знаю, как на это реагировать, — сказал Никита и наклонился ко мне. Его влажные губы осторожно завлекли мои в яркий поцелуй.

Глава 12

Мы вышли, чтобы попрощаться с Артуром и его семьёй. Младшую дочку уже уложили спать, но Алиса всё ещё была с нами. Чудная девочка, просто загляденье! Но позитивные эмоции рядом с детьми оставались всего лишь эмоциями. Я не планировала заводить подобного рода семью сейчас. Мне всё ещё не хватало нормальных отношений с мужчиной на определённом расстоянии, где оба комфортно развиваются.

Я посмотрела на Никиту. Его глаза светились по-особенному. Вдруг стало так уютно! Его нежно-страстный поцелуй в комнате указывал на новое направления в наших отношениях, но ещё до сих пор ничего не значил. Больше я не планировала задавать вопросов типа: «Влюблённость ли это?». Пускай всё идёт своим чередом. Я уверена, что продвинулась дальше, чем любая другая девушка.

— Вы очень красивая пара, — прощебетала Алиса по-детски. Взрослые смутились, казалось, что у ребёнка было на уме именно то, о чём все думали.

— Спасибо за комплимент, — поблагодарил Никита и потрепал девочку за голову.

— Ты сломаешь мне причёску, — Алиса обиженно надула губки. Все начали смеяться, и это стало прекрасной точной для прощания, ведь мы все топтались в холле.

Мы вышли на улицу, где шёл мокрый снег. Но мне было очень тепло в душе, поэтому я подставила лицо каплям, спадающим с неба. Никита начал смеяться.

— Прекращай глупости, — нежно сказал он, — у тебя вчера поднималась температура, хочешь заболеть сильнее?

Я буквально реально ощущала его заботу, и это добавляла новые краски в наши отношения. Мне вдруг показалось, что у нас может всё получиться. Почему нет?

С этой неопределённой мыслью я села в автомобиль. Никита бросал на меня внимательные взгляды.

— Ты анализируешь слова Алисы? — спросил он мягко.

— Нет, — я покачала головой, — просто нахожусь в моменте. На душе так легко, будто я на самом деле иду правильной дорогой.

— Это хорошо, — сделал вывод Никита, — я могу тебя украсть? — в его голосе появилась приятная нота, явно намекая на что-то интимное. Я имела несколько вариантов: закончить сейчас эту красивую историю, у которой скорее не будет хэппи энда, или всё же окунуться в вихрь чувств, позволяя себе забыть о последствиях, дать себе просто жить, а не обдумывать каждый шаг. Рядом с Никитой безопасно, но вместе с разбитым сердцем нормальной жизни не построишь.

— Зачем? — спросила я, почти не скрывая возбуждения в голосе.

— Чтобы любить тебя, — честно ответил Никита, и мы оба знали, что слово «любить» означает не то, о чём писал Шекспир. Откровенность Никиты, его безумный взгляд буквально сотрясал каждую клеточку моего тела. Сопротивление пало, принципы отошли. Разве он