Единственная Джун - Дженнифер Хартманн

– Уверена, что хочешь пойти, Пич? – Тео широкими шагами идет к домику на дереве, одной рукой поправляя шляпу Марио, а другой держа большую миску попкорна. Я едва вижу его в темноте.

– Мы будем рассказывать очень страшные истории.

По спине снова пробегает холодок.

– Насколько страшные?

– Тебе, наверное, всю жизнь потом будут сниться кошмары.

Вурдалаки, гоблины и злые ведьмы злобно хохочут в моем воображении, заставляя меня ускорить шаг, пока я не оказываюсь рядом с Брантом.

– Ты защитишь меня, Брант?

Он выключает фонарик и убирает его в карман.

– Ты знаешь, что да. Я всегда буду защищать тебя.

– А если я умру и ты не сможешь меня спасти? – Я тянусь к его руке и крепко сжимаю, чуть не споткнувшись в траве. – А что, если ты умрешь?

– Тише, эй… – Он внезапно останавливается, повернувшись ко мне лицом, а затем опускает руки мне на плечи. Он выше меня – намного выше. Он высокий и сильный, и с ним я чувствую себя в безопасности. – Почему ты спрашиваешь об этом, Джунбаг?

– Потому что сегодня Хеллоуин, а на Хеллоуин случаются страшные вещи.

– Да, но не такие страшные вещи. Ты должна думать о призраках и светильнике Джека[13], а не… – Он резко замолкает, его глаза словно затуманиваются, когда полная луна отражается в них. Брант смотрит куда-то сквозь меня, тени клубятся в его отрешенном взгляде. И прежде, чем я успеваю спросить о том, куда он пропал, Брант возвращается ко мне. – Не думай об этих вещах. Обещай мне, Джун.

Он, наверное, злится. Он назвал меня Джун вместо Джунбаг – как мама, когда ругается, обращается ко мне полным именем: Джун Аделин Бейли. Я сглатываю ком в горле и киваю.

– Я обещаю. Клянусь.

– Хорошо.

Тео окликает нас со ступенек домика на дереве, держа миску попкорна в одной руке.

– Эй, давайте быстрее, черепахи. Нам еще предстоит вызывать чернокнижников и воскрешать зомби! Ва-ха-ха-ха.

Я хихикаю, чтобы скрыть страх. Брант усаживает меня к себе на спину и несет так остаток пути до домика на дереве. Когда мы поднимаемся по лестнице, он взбирается исключительно позади меня, чтобы я не поскользнулась. Папа наконец-то разрешил мне самой забираться в домик на дереве в прошлом году, но только если со мной будут Брант или Тео. Мелкий моросящий дождик липнет к моим волосам, пока я лезу наверх. Я говорю мальчикам, что дрожу потому, что мне холодно, хотя это неправда. Я боюсь историй о призраках.

Брант снимает с себя куртку, когда мы оказываемся внутри, и накидывает ее мне на плечи.

– Это должно тебя согреть. Твоя мама сказала, что принесет нам горячее какао.

Я ползу по одеялам, которыми устлан пол, а затем устраиваюсь на коленках у Бранта и поплотнее запахиваю куртку. Тео сидит напротив нас, закидывая попкорн в рот. Фонарики, расставленные по всем углам, освещают домик. Тем временем капли дождя барабанят по крыше.

Мы разговариваем об этой ночи при свете фонарей и фонарика Бранта, смеемся над дурацким костюмом лошади мистера Сэндмена, сравниваем, кто больше конфет собрал, и дразним Тео, вспоминая, как Моника Портер отстегнула его подтяжки и с него свалились штаны прямо на глазах у всех соседей.

Я отлично провожу время. Мы даже не рассказываем страшные истории, а это еще лучше.

И тут снизу доносится голос мамы, у нее в руках чашки с горячим какао. Но не это вызвало во мне неприятное тошнотворное чувство.

Это Моника Портер и Венди Нипперсинк, стоящие рядом с ней. Они все еще одеты в свои костюмы. Моника – русалка, а Венди – дьявол.

Она и впрямь дьявол.

– Дети, тут ваши подруги пришли, – говорит мама, поднимаясь до половины лестницы, а затем ставя какао на пол. – Я отправлю их к вам?

У нее хитрое выражение лица, когда она смотрит на Бранта и Тео.

Она даже подмигивает.

– Да, хорошо, – отвечает Брант. Он ерзает на месте, затем снимает шляпу Луиджи, приглаживает волосы и снова ее надевает.

Я сижу у него на коленках и не собираюсь никуда сползать.

– Привет. – Первой появляется голова Венди, потом она и вся залезает внутрь. – Чем вы, ребята, тут занимаетесь?

– Ничем. Вот собираемся рассказывать истории о привидениях. – Брант светит фонариком под свой подбородок, и Венди хихикает.

Следом появляется Моника и тут же пристраивается рядом с Тео. Ее плавник русалки мерцает бирюзой в свете фонаря.

– Посмотри на себя, – говорит мне Венди, подходя к нам. – Ты выглядишь прелестно, Джун.

Я провожу пальцами по короне принцессы, все еще прикрепленной шпильками к моим волосам, а затем бросаю сердитый взгляд и плотнее прижимаюсь спиной к груди Бранта.

– Я принцесса Пич. Брант и Тео защищают меня от плохих вещей.

– Таких, как жуткие привидения и монстры? – Она выставила скрюченные пальцы в мою сторону, издавая устрашающий звук.

– Нет, это глупо. Монстров не существует.

Моника вступает в разговор:

– Ты имеешь в виду действительно плохие вещи? Например, то, что случилось с Брантом?

Все молчат. Я чувствую, как Брант напрягся всем телом, поэтому поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него. У него лицо такое же бледное, как у призраков, о которых мы только что говорили.

– Что это значит, Брант?

Я не совсем понимаю, о чем говорит Моника, но атмосфера резко меняется. Что-то меняется в Бранте. Он не улыбается и не смеется – он просто молчит, обхватив меня рукой вокруг талии, как будто пытается защитить меня от всего плохого, о чем говорит Моника.

Тео бросает в Монику попкорн:

– Мы не говорим об этом.

– Почему нет? – смеется она, похлопывая его по плечу. – Ты сказал, что вы делитесь страшными историями. Может, Брант расскажет нам о том, что случилось с его родителями?

– Ты расскажешь нам, Брант? – вторит Венди. Она придвигается ближе к нам, в ее глазах разгорается дьявольское любопытство.

Брант сжимает меня слишком сильно. Я не думаю, что он это делает специально, поэтому дергаю его за руку, переплетаю свои маленькие пальцы с его, пока он не расслабляется и тяжело не выдыхает мне в волосы.

– Не при Джун, – наконец отвечает Брант, его голос не такой, как обычно, в нем проступает дрожь. – Может быть, когда-нибудь расскажу.

– Она всего лишь маленький ребенок, – настаивает Моника. – Она даже не…

– Не при Джун.

Меня охватывает смятение и тревога. Я не понимаю, о чем они