Моя в наказание - Мария Анатольевна Акулова

Когда слышу дочку, стону про себя.

— А можно я померию?!!!

Вздыхаю.

— Это для мальчика штанишки, кызым! Не трогай, пожалуйста.

Кричу и слышу, что поздно. Дочка уже бежит по коридору, волоча «штанишки» по полу.

Принесенную Салмановым халтуру я выбросила, как и хотела. Брюки были ужасными. Такие нельзя носить.

А двести слишком легко заработанных долларов потратила на то, чтобы купить другие. И их уже подшить.

Да, это самоуправство. Да, за это мне тоже может прилететь. Но мне скорее всего прилетит по любому поводу. А так он хотя бы гадость эту на себя больше не наденет.

Надеюсь, Сафи меня простит, что трачу деньги не только на нее.

— Маму-у-у-уль, а на какого это мальчика?

Сафие залетает в кухню. Я наклоняюсь — несется ко мне.

Брюки ожидаемо подметают пол. Я раскрываю руки и ловлю ее. Поднимаю, хоть и тяжелая. Отгораживаюсь дочкой от Леши.

На него она всегда реагирует очень спокойно.

— Привет, Сафие-султан.

— Привет, — машет рукой, скорее отмахиваясь, а смотрит на меня. Поднимает брюки, позволяя хорошенько рассмотреть и мне, и Леше.

— Это на большого мальчика, кызым.

— На такого, как Айдар-р-р-р?

Под землю хочется провалиться. Она до сих пор его не забыла. Спрашивает иногда, а что там Италия? А я не знаю, что отвечать.

Италия приехала к нам. Вместе с Пентагоном, Пантенолом и кучей возможных проблем.

— Что за Айдар? — Леша хмурится, я глотаю раздражение.

— Это я клиенту подшила, кызым. — Отвечаю не ему, а дочери. Мне так проще. Кажется, что все мужчины — враги. Не хочу им подчиняться. — Мальчик заплатил нам денежку. Ими нельзя полы подметать, хорошо, солнце? Иди аккуратно сложи, пожалуйста.

Опускаю Сафи и слежу, как послушно бежит назад.

Брюки волочатся следом. Вздыхаю.

— Так что за Айдар?

— Леш… — Получается слишком раздраженно. Палюсь.

— Ну не хочешь — не говори. Но ты какая-то дерганая в последнее время, Аль…

Не смотрю в глаза. Продолжаю бродить по кухне, имитируя деятельность. А он же правду говорит. Я дерганая настолько, что даже его «Аля» бесит. Снова вспоминаю, что не разрешала так себя называть. Но дело не в нем. Мне нужно научиться жить в новых обстоятельствах.

Я в постоянном стрессе. Жду звонка от Салманова.

— Я думал покупку машины отметим. — Молчу. Смотрю вниз. — Но если я не вовремя…

— Если честно, да.

Вот на этих словах уже поднимаю глаза и пусть со стыдом, но выталкиваю из себя правду. Читаю во взгляде Леши задумчивость и разочарование. Чувствую себя ужасной.

— Давай я тебе позвоню, Леш, как с делами разгребусь…

Леша усмехается.

— Это когда? Месяца через три?

Прикусываю кончик языка. А я не знаю. И не знаю, как сказать, что ему к нам лучше вообще не лезть.

И не знаю, почему. Потому что так хочет мое сердце или потому что так приказал Айдар?

Я до сих пор не пережила встречу в ателье. И до сих пор боюсь новой. Ее неизбежность меня медленно уничтожает.

Я ему дочку не отдам. Но надолго ли меня хватит в борьбе?

Прерывисто вздыхаю и смотрю на гостя.

— Леш… — Он с улыбкой опускает голову. Качает ею.

— Ладно, Аль. Извини, что без предупреждения…

Леша отталкивается от столешницы, делает несколько шагов из кухни. Мне неловко, желание всегда и для всех быть хорошей, а еще благодарной и оправдывать ожидания толкают в спину, чтобы остановила. Но я стою.

В дверном проеме парень сталкивается с вернувшейся уже без «штанишек» Сафие.

— Ой, — дочка тормозит, Леша приседает.

Протягивает к ней руки, она не хватается.

— Давай, подброшу тебя…

Хмурится и мотает головой.

Сторонится она Леши. Она всех сторонится.

— Что-то не клеится у меня сегодня с вами, Керимовы…

Леша обращается ко мне, повернув голову. Улыбается, я в ответ. Он уже оттаял. А я пожимаю плечами. Это потому что мы — Салмановы.

— Прости.

Напряжение спадает.

— И даже до потолка достать не хочешь? — Леша делает еще одну попытку. И тут-то Сафи дает слабину. Я успеваю заметить, как хмурится и надувает щеки. Вкладывает ладошку в руку Леши.

Я бы продолжала следить, но отвлекаюсь на телефон.

Его вибрация заставляет столешницу задрожать.

Опускаю взгляд, тяну на себя.

Это было неизбежно, я знаю, но читаю: «Через сорок минут по адресу:…» и сердце ухает в пятки.

* * *

Когда я говорю, что мне срочно нужно ехать по делам, Леша предлагает сначала отвезти, а после отказа — побыть с Сафи, но у дочки это энтузиазма не вызывает.

Вариант не поехать я даже не рассматриваю. Может потому что тряпка. А может наоборот хватает ума понимать, что усугублять сейчас ни к чему.

Я прощаюсь с Лешей как-то комкано, вручаю ему кусок горячей шарлотки, прекрасно понимая, что сто лет она ему не нужна. Мне нужна. Для очистки совести. Оставшуюся часть пирога мы с Сафи кладем в контейнер — занесем Аллочке.

Она всегда готова подстраховать. Я только позвонила — соседка уже ставит чай. Только я, к сожалению, остаться не смогу.

Чувствую себя кукушкой, передавая дочку из рук в чужие, пусть и заботливые, руки. Спускаюсь к гаражу, оставив свое сердце играть в не нашей квартире. Делаю несколько глубоких вдохов и понимаю, что за руль сесть все же не решусь, поэтому заказываю такси.

Нетерпеливо тру ручки пакета в ожидании автомобиля. Кручу в голове речь.

Даже две речи. Сначала о брюках. Потом — о дочери.

Указанный Салмановым адрес — это точка в областном центре, а не нашем жалком пригороде. Это даже не удивляет. Я слабо себе представляю Айдара в привычных нам с Сафие декорациях.

Такси мчит по трассе на бешеной скорости. Вроде бы хорошо (не опоздаю к «назначенному» времени), а с другой стороны страшно доверять свою жизнь постороннему человеку. Сначала я думаю, что так можно и не доехать, потом ловлю себя на мысли: а может лучше действительно не доехать?

Бью себя по рукам.

Глупая, Айка. Глупая! Кроме тебя у Сафи никого нет. Нельзя о таком! Нельзя Аллаха злить!

Я выхожу под дорогой, изысканной даже гостиницей. Наверное, единственной пятизвездочной в нашем милом сердцу захолустье. Сказать, что я удивлена? Нет. Салманов всегда любил комфорт и эстетику.

Я одновременно чувствую укол унижения, ведь мчаться по первому зову к давно чужому мужчине в гостиницу — ужасно. И облегчение, потому что раз он живет в гостинице — может в любой момент сорваться и уехать.

Хочу, чтобы уехал.

«Номер или ресторан?»

Мое сообщение почти моментально читается. В ответ летит: «123, 12 этаж».