Его тайная дочь - Кира Шарм

Его лицо становится совсем непроницаемым.

Я только киваю. Ну, какая помощь? Я и так сейчас просто сойду от всего этого с ума!

Отворачиваюсь, прикусывая губу.

Слышу шаги Макса. Облегченно выдыхаю, когда он выходит.

В каком-то оцепенении беру его чашку.

Провожу по ее верхушке рукой…

Она треснула, когда я дразнила Макса.

А он подхватил меня на руки… Забросил на стол, резко забросив себе на спину мои ноги, и…

– Маааам!

Я вздрагиваю, возвращаясь в реальность.

Даже сейчас кожа начинает гореть и полыхать. А стол все тот же…

Как я могу за ним обедать?

– Какие чашки смешные…

Тараторит малышка, разглядывая их издалека.

Да. Смешные. Парные. Если их соединить, получится сердце. А еще на них смешной смайлик с огромными ушами. Мы заметили их в торговом центре и не смогли пройти мимо тогда.

– Она треснутая? Мам! А ты говорила мне, что треснутые чашки оставлять нельзя! Что плохая примета!

Да. Плохая.

То же, слово в слово, я сказала тогда и Максу.

Но он только посмеялся и ответил, что у нас же одно большое сердце на двоих. И его разбивать нельзя. И что это вообще его любимая чашка после того, как…

Как возможно, на этом столе, мы и зачали Лизочку.

Это было в первый раз, когда мы так сумасшедше, так безумно занимались любовью. Наплевав на все на свете…

– Маааам!

– Да, малыш. Плохая.

Сама не узнаю собственный голос.

– Зачем тогда у Макса она? Он что? Хочет, чтобы случилось что-то плохое.

Случилось. Оно уже случилось!

И пока я и близко не вижу, как это исправить!

– Может, он хранит эти чашки в память о чем-то, – пожимаю плечами. – И ты сама сказала. Они такие смешные! Но я уверена, что Макс из нее не пьет! Что ты хочешь на обед?

– Блинчики!

И в этом они так похожи!

Любимая еда Макса. Блинчики с мясом. Он готов был их есть в любое время дня. Хоть холодными, хоть горячими. А я и рада была ему их готовить…

– Значит, будут блинчики, – вздыхаю, распахивая холодильник.

Благо, здесь есть все что нужно и даже больше. Не придется просить Макса что-то купить.

10 глава 10

Я пытаюсь отвлечься, готовя для моей малышки. Для моего единственного счастья в этой жизни.

Усаживаюсь рядом, наблюдая за тем, как она уплетает за обе щеки и восторженно тараторит о том, как Макс забрал ее в этот дом.

Про волшебных рыбок и про море, которое здесь в гостиной. Самое настоящее!

О том, как она провела этот день с Максом.

Кажется, впечатлений у малышки больше, чем за весь последний месяц!

Даже странно, что она совсем не испугалась, когда я была без сознания.

И так легко согласилась пойти с Максом. Ведь она его совсем не знает!

Лизочка всегда очень настороженно относится к незнакомцам. И вообще к новым людям.

Обычно прячется за моей спиной и лишь изредка выглядывает оттуда.

А тут…

Они будто сразу подружились!

Неужели ее маленькое сердечко почувствовало отца?

Я почти забываю о прошлом. По крайней мере, его картины, такие яркие, перестают плясать перед глазами, пока…

– Мммм, как вкусно пахнет!

В кухню заходит Макс.

В одних домашних шортах. Которые туго облегают его мощную фигуру.

На его груди еще сверкают капельки воды. Он явно только что из душа.

– Мам!

Я давлюсь чаем. Закашливаюсь.

Малышка тут же начинает хлопать меня по спине ладошкой.

Боже…

За это время Макс возмужал еще больше.

Его тело и тогда было идеальным, но теперь…

Каждая мышца перекатывается. Вены перетягивают руки, как канаты.

Плечи стали еще шире. Кубики пресса играют, бургясь. Даже видно мощные косые мышцы…

– Тебе плохо?

Макс стоит прямо надо мной, широко расставив ноги.

В его потемневших глазах пляшут черти, а бровь взлетает вверх.

А я…

Да я слова выдавить из себя не могу!

Некстати вспоминаю, что с тех пор у меня так и не было мужчины.

Макс так и остался. Моим первым и единственным.

Не то, чтобы не было никого вокруг. Были. И не один.

Но…

После Максима они все казались мне…

Просто друзьями. Никто и никогда больше за все это время не вызвал во мне никаких чувств!

А с ним…

Даже сейчас, когда я знаю, что Макс это угроза, когда он озвучил, что хочет отобрать у меня Лизочку, у меня все равно сердце рядом с ним то замирает, то несется вскачь!

Потому что он в нем до сих пор…

Воздух между нами накаляется до предела.

Кажется, поднеси сейчас спичку, и она вспыхнет!

– Лада. Неужели тебе так жалко блинчиков? Видишь. Твоя мама не хочет просто меня кормить.

– Неправда! Мама добрая! И не жадина!

Тут же бросается на мою защиту мое счастье.

– Конечно. Я сейчас.

Быстро поднимаюсь со стула.

Просачиваюсь мимо его огромного тела.

Не выходит.

На какой-то момент наша кожа касается, и…

Как будто вспыхивает!

Быстро почти бегу к плите, как будто в ней мое спасение.

Накладываю полную тарелку блинчиков, щедро поливая их сметаной. Как он любит.

Действую просто на автомате, а вовсе не потому, что я хочу как-то ублажить Макса.

Я знаю. Это бесполезно. Если он что-то решил