Спасенный любовью - Дженнифер Эшли

На Мака слова брата не произвели должного впечатления.

— Послушай, Харт, может, ты и время второго пришествия Христа назначишь и велишь Уилфреду составить для него маршрут следования? Пойми, невозможно все контролировать. — Тут Мак вдруг отвернулся от брата и сквозь толпу ринулся к Изабелле.

Значит, невозможно все контролировать? Харт глотнул виски и усмехнулся. Мак не понимал, что сам он, а также Кам с Йеном жили сейчас так, как хотели, только потому, что он, Харт, отказался отступать и пускать все на самотек. А если бы он не управлял каждым их шагом, то Кам и Мак, возможно, до сих пор пытались бы наскрести на проживание где-нибудь в малярийных джунглях или в холодной Шотландии, обрабатывая каменистую землю. Скаковые лошади, искусство, женщины, дорогое виски — все это было бы для них невиданной роскошью. Ну, а Йен… Йен бы скорее всего умер.

Нет, братья не понимали, что он сделал для них, и Харт молил Бога, чтобы никогда не поняли. Единственным человеком, имевшим об этом представление, была улыбающаяся женщина в изумрудном платье, беседовавшая сейчас с гостями и заражавшая всех своей жизнерадостностью. Только она знала правду о Харте Маккензи.

Элинор видела, как Мак отошел от брата и на освободившееся место хлынули поклонники Харта.

Цель этого бала состояла в том, чтобы поощрить стойких сторонников Харта и привлечь еще больше людей в сформированную им коалиционную партию, забрав их голоса у Гладстона, с одной стороны, и у тори — с другой.

Но вот две дамы, что вились вокруг Харта, не имели, по мнению Элинор, никакого отношения к политике. Дама слева — леди Мерчисон, жена виконта, а дама справа — жена командующего военно-морским флотом. Жена командующего крепко вцепилась в согнутую в локте руку Харта, а леди Мерчисон украдкой поглаживала его по спине.

«Она хочет с ним переспать!» — промелькнуло у Элинор.

Да, конечно, хочет. А кто мог бы устоять перед Хартом Маккензи?

Но герцог, разговаривая с собравшимися вокруг него людьми, как будто не замечал, что эти две дамы льнут к нему все ближе и ближе.

Элинор заставила себя отвернуться и снова с улыбкой заговорить с гостями. У нее неплохо получалось создавать непринужденную обстановку, находить партнеров для желающих потанцевать и развлекать пожилых гостей. Гостей же собралось очень много, хотя Элинор знала, что желавших попасть на этот бал было гораздо больше.

Йен сегодня отсутствовал, но в этом не было ничего необычного. Йен ненавидел сутолоку. Правда, Изабелла говорила, что с Бет он мог пойти хоть в огонь, хоть в воду, хоть в толпу — лишь бы Бет находилась с ним рядом.

«Не могу его винить», — думала Элинор, болтая с гостями. Многим нравилось глазеть на Йена, указывая на него пальцем. «Безумный Маккензи, — говорили люди, — женился на какой-то несчастной полуфранцуженке… А ей, бедняжке, должно быть, отчаянно хотелось замуж».

Не такая уж она была несчастная. И вовсе не бедняжка. Бет — когда еще не вышла за Йена замуж — унаследовала большое состояние. Но Элинор знала, как устроен свет. Просто кто-то пустил слух от досады, что Бет породнилась не с его семьей и не ему принесла свои денежки.

Элинор была рада возможности увидеться с некоторыми из подруг юности. Но теперь эти дамы уже стали замужними матронами. Поскольку же Элинор замуж еще не вышла, все они стремились найти ей жениха.

— Дорогая Эл, — говорила одна из дам, — ты непременно должна поехать с нами кататься на лодке. — Мой брат со своим ближайшим другом только что вернулся из Египта. Загорели как негры, ты бы их едва узнала. А какие истории рассказывают! Совершенно захватывающие. Уверена, им было бы любопытно на тебя взглянуть.

— Моему отцу было бы интересно послушать их рассказы, — сказала Элинор. — Ему нравится путешествовать, если для этого не требуется далеко уходить от любимого кресла.

Дама рассмеялась, но тут же решительно заявила:

— Что ж, тогда приводи с собой и отца. Мы и по нему соскучились.

Поступали и другие предложения провести вместе время, и при этом обязательно упоминались холостые братья, кузены и даже овдовевшие пожилые дядюшки подруг. Казалось, почти все знакомые Элинор задались целью выдать ее замуж до конца сезона.

А вот виконтесса Мерчисон по-прежнему льнула к Харту. Мистер Чарлз Дарвин, может, и утверждал, что человек произошел от обезьяны, но предками леди Мерчисон, очевидно, были рыбы-прилипалы.

На глазах Элинор леди Мерчисон все ниже опускала руку, пока ее ладонь не оказалась на ягодицах герцога, прикрытых килтом. Харт, разумеется, не сделал резкого движения, лишь слегка повернулся к своей соседке слева, что заставило леди Мерчисон убрать руку.

Выглядела ли она разочарованной? Ничуть. Напротив, рассмеялась, глупая корова!

Элинор направилась к Харту, то и дело останавливаясь по дороге, чтобы поболтать с гостями и послушать, о чем они говорят. В центре зала во множестве кружили пары, но Харт упорно держался в стороне — герцог, как всем было известно, на собственных балах никогда не танцевал.

«Светские сборища так обременительны… — думала Элинор, прижимая к себе юбки, чтобы протиснуться между двух разодетых дам; мода этого года повелевала светским дамам украшать длинные рукава огромными бантами и бархатными розами. — Не хватает только чайных сервизов и рядов книг», — размышляла Элинор, проталкиваясь сквозь еще одно скопление женщин.

Она вынырнула из толпы уже неподалеку от Харта, и ей оставалось пройти еще чуть-чуть, когда она наконец-то нашла то, что искала. Собравшись с духом, Элинор подтолкнула под руку высокого господина с полным бокалом красного, как кровь, вина. Его пальцы тотчас разжались, и бокал, выскользнув из них, устремился к полу, а рубиновая жидкость, описав в воздухе дугу, выплеснулась прямо на атласное платье леди Мерчисон.

Леди Мерчисон пронзительно взвизгнула, а высокий джентльмен начал, заикаясь, извиняться. Приблизившись к даме, залитой вином, Элинор прижала к щекам ладони и воскликнула:

— О Боже! Бедняжка, как же вам не повезло!

Лицо леди Мерчисон приобрело зеленоватый оттенок, и она тихо застонала. Харт извлек из кармана носовой платок и, протянув ей, сказал:

— Пожалуйста, миледи…

— Нет-нет, ничего не трогайте, иначе останется пятно. Мы сейчас найдем свободную комнату, а потом пошлем за вашей горничной и содовой водой. — С этими словами Элинор взяла леди Мерчисон под руку и увела ее.

Высокий джентльмен, продолжая извиняться, то и дело повторял:

— О Господи, какой я неловкий…

Герцог же, проводив Элинор пристальным взглядом, в раздражении подумал: «Чтобы сделать мужчину неловким, требуется очень ловкая женщина».