Спасенный любовью - Дженнифер Эшли

А герцог никак не мог прийти в себя; Элинор в его объятиях, ее взгляд, полный доверия, — все это не давало ему покоя. Харт точно знал, что если бы Флеминг не помешал, то он овладел бы ею уже сегодня. Возможно, прямо там, на лестнице, — и плевать ему на гостей. Господи, даже сейчас, думая об этом, он испытывал крайнее возбуждение.

И все же следовало сосредоточиться и во что бы то ни стало поймать Нили в сети — ведь он привел бы за собой дюжину своих стойких последователей, забрав их у Гладстона. Так что Флеминг правильно сделал, вытащив его сюда и оторвав от Элинор. Да-да, дело — прежде всего!

Мистер Нили посмотрел на Дэвида с явным неодобрением, когда тот зажег сигару и, откинувшись на спинку сиденья, с удовольствием затянулся. Дэвид редко снисходил до того, чтобы сдерживать свои аппетиты, но Харт знал, что за его внешней беспечностью скрывался острый как бритва ум.

— Мистер Флеминг полагает, что может купить мою лояльность, — пробормотал Нили и, поморщившись от дыма, закашлялся в кулак.

Харт с усмешкой пожал плечами.

— Просто мистер Флеминг бывает иногда грубоват, — заметил он. — Отнесите это на счет его дурного воспитания.

Нили нахмурился и пробурчал:

— Так что же вам от меня нужно, милорд.

— Ваша помощь, — тут же ответил Харт. — Ведь вы знаете, что Англии необходимы реформы, которые покончат со всеми безобразиями. Но мне нужна ваша помощь, Нили, потому что без вас я не справлюсь.

Нили явно смягчился. Харт знал, что этому человеку бесполезно обещать власть и богатство, — Нили относился к состоятельной верхушке среднего класса английского дворянства с твердыми представлениями о месте человека в обществе. Нили не одобрял безнравственность Дэвида и его образ жизни, а также непомерное богатство Харта, но он не считал их грешниками! Ведь Харт был герцогом, а Дэвид — внуком пэра, то есть оба они являлись аристократами и ничего не могли с этим поделать.

И еще Нили полагал, что долг высших классов состоит в улучшении положения низших. Он, конечно, хотел, чтобы фермеры оставались фермерами, — но чтобы были при этом счастливыми и обеспеченными. Разумеется, Нили никогда бы не стал пить пиво в баре с шахтером или нанимать воришку кокни слугой для своего брата, но он, несомненно, был готов бороться за повышение жалованья, снижение цен на хлеб и улучшение условий труда.

— Да, понимаю, — кивнул Нили. — Вы выдвинули несколько отличных идей для реформ, ваша светлость.

Покосившись на Харта, Дэвид проговорил:

— Мне кажется, Нили, вы хотите спросить нас о чем-то. Если так, то будьте спокойны, все сказанное останется между нами.

Харт ожидал, что Нили захочет обложить аристократию еще одним налогом или попросит чего-то иного в этом роде, но он вдруг объявил:

— Я хотел бы жениться.

— Правда? — Харт вскинул брови. — Мои поздравления, мистер Нили.

— Нет-нет, вы не так поняли. Я хотел бы жениться, но боюсь, у меня нет подходящей кандидатуры. И возможно, ваша светлость… С вашим широким кругом знакомств вы могли бы познакомить меня с какой-нибудь достойной женщиной, милорд?

Харт промолчал, а Дэвид, затянувшись сигарой, заметил:

— Полагаю, леди Элинор могла бы помочь. Она многих знает…

Нили тут же оживился.

— Да-да, конечно! Если бы миледи была так любезна…

Дэвид снова сунул в рот сигару, а герцог посмотрел на него с раздражением; он был почти уверен, что Элинор вряд ли обрадовалась бы просьбе познакомить ханжу и сноба Нили с одной из своих подруг.

— Я вынужден вас предупредить, — обратился Харт к Нили, — что даже если леди Элинор согласится помочь, то вопрос о браке будет целиком и полностью зависеть от другой дамы. Брак — слишком сложное дело, чтобы что-либо гарантировать.

Поразмыслив, Нили кивнул:

— Да, понимаю. Хорошо, джентльмены, я все обдумаю.

Герцог почувствовал, что рыбка ускользает, — но он не собирался обшаривать всю Англию в поисках невесты для этого болвана. Харт уже собрался прибегнуть к угрозам, но тут Дэвид, выпустив струйку дыма, снова заговорил:

— Скажите нам, Нили, прямо, чего вы хотите.

Харт с удивлением взглянул на приятеля. Как же это он сам не заметил, что Нили нервничал гораздо больше, чем следовало бы человеку, желающему, чтобы его познакомили с достойной женщиной? А Дэвид между тем продолжал:

— Мне кажется, Нили, вы собирались спросить еще о чем-то, прежде чем коснулись темы брака. Признайтесь же. И не беспокойтесь, вы среди друзей… — Эти слова означали примерно следующее: «Можете быть с нами откровенным, потому что у нас самих полно пороков и недостатков».

Нили прочистил горло и заулыбался. У Харта же отлегло от сердца. Дэвид проявил сообразительность, и теперь только оставалось вытащить рыбку из воды.

Посмотрев на герцога, Нили заявил:

— Я хочу делать то, что делаете вы, милорд.

Харт нахмурился и пробормотал:

— О чем вы? Что я делаю?

— С женщинами, я имею в виду… В общем, вы знаете, милорд.

О Господи! Боже правый!

— Но это все в прошлом, мистер Нили, — холодно ответил Харт. — Я уже исправился.

— Да, весьма похвально. — Нили вздохнул. — Но вы знаете, где я могу… этому научиться. Мне нравятся женщины, очень нравятся, но я немного застенчивый. И я не знаю, к кому обратиться… с определенными вопросами. Я встретил во Франции одного молодого человека, который рассказал мне, как надел на даму узду и скакал на ней, как на кобыле. И мне бы хотелось… Очень хотелось бы попробовать что-нибудь в таком же роде.

Герцог с трудом скрывал возмущение; то, о чем просил этот человек, не имело ничего общего с теми удовольствиями, которыми наслаждался он сам. Нили просил о том, чем, по его мнению, увлекался Харт, — якобы использовал женщин для собственного наслаждения, возможно, даже доставляя им страдания. То есть он хотел того, что являлось извращением, а вовсе не искусством любви, основанным на обоюдном доверии. А ведь он, Харт, доставлял женщине, доверившейся ему целиком и полностью, самое изощренное удовольствие. Он научился хорошо понимать, чего именно хочет та или иная женщина, и даме, оказавшейся с ним в постели, нечего было бояться. Конечно, это искусство граничило с опасностью, так что не могло быть сомнений: извращенец, подобный Нили, мог бы доставить женщине вовсе не удовольствие, а только боль.

Эта мысль ужасно раздосадовала Харта, но ему нужны были союзники, и он, взяв себя в руки, произнес:

— Миссис Уитейкер, полагаю, вам подойдет.

Дэвид с улыбкой взмахнул сигарой.

— Отличный выбор!

— Кто такая эта миссис Уитейкер? — осведомился Нили.

— Женщина, которая о вас позаботится, — сообщил Харт. Миссис Уитейкер была опытной куртизанкой и знала, как усмирять перевозбужденных мужчин — таких, как Нили. — Дэвид проводит вас до ее дома, — добавил герцог.