Ведьмина дочь. Руны судьбы - Екатерина Сергеевна Богданова

— Я же говорил, Римма это, моя двоюродная сестра из Новгорода.

— Кузина значит. Смотрел я один фильмец, так там парняга с кузиной так зажигал, — противно засмеялся Юрик. — Так вот, Римка, пока мы будем трупак вывозить, ты квартиру языком вылижешь, поняла? Чтобы ни одного отпечатка пальцев этих чебурашек не осталось. Усекла?

Я неуверенно посмотрела на Димона.

— Приберёшь всё хорошенько, чтобы следов не осталось. И окно новое вымоешь, — пояснил Димон.

— Во-во, окно особенно, — поддакнул Юрик. — А мы пойдём.

Когда они удалялись, я услышала последнюю фразу Юрика:

— Ты ж знаешь, я всегда помогу без вопросов. Но интересно же, чем ему грабли так укоротило?

Что ответил Димон я уже не расслышала. В ожидании, когда мужчины разберутся с телом, решила помыть окно. И вот, окно было вымыто до блеска, как и вся кухня, а Димон с другом всё не выходили из розовой комнаты. Я не выдержала и медленно направилась к зловещей двери, но, стоило мне протянуть руку к золотистой ручке, как дверь распахнулась, являя довольного Юрика, держащего подмышкой свёрток, другой его конец удерживал Димон.

— Ну чего встала, кузина? Беги двери нам открывать, — прикрикнул Юрик.

Я попятилась, понимая, что в розовую большую циновку с длинным ворсом завёрнут убитый мною человек.

— Двери, говорю, открывай! — снова гаркнул Юрик.

— Не кричи на неё, — спокойно одёрнул друга Димон и, посмотрев на меня, тихо произнёс: — Открой, пожалуйста, дверь, и вызови лифт.

Я понятия не имела, кто такой Лифт, и как его вызывать, но пошла к двери.

— Подожди, какой лифт? — ухмыльнулся Юрик. — Куда с этой посылочкой в лифт? По лестнице потеть придётся. Двенадцать этажей! А может мы его того, в окно?

И противно заржал. Я вздрогнула от этого мерзкого смеха, открыла дверь, дождалась, когда они вынесут свёрток с траурной ношей и поторопилась захлопнуть её.

— Никому не открывай! — крикнул Димон через закрывающуюся дверь.

Я вздохнула и пошла в розовую комнату, предстояло убрать все следы того, что сегодня там произошло.

Пол был испачкан жирным пеплом, и смрадными бурыми пятнами. И запах… запах был ужасным! Вся комната провоняла смертью и горелой плотью. Раньше я этого не замечала, но теперь, оставшись в этой комнате один на один со своими мыслями, я отчётливо чувствовала запах смерти.

Принесла ведро с водой и тряпку. Опустилась на колени и попыталась собрать с пола липкое бурое пятно. Меня чуть не вывернуло на изнанку. Вскочила, выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью, и привалившись к ней спиной.

— Пусть это исчезнет, пусть там всё исчезнет. Пусть там не останется следов, — шептала я как молитву, зажмурившись и стараясь дышать ртом.

В носу стоял удушающий запах.

За дверью вдруг что-то загудело и затрещало, доски за моей спиной нагрелись, заставляя отстраниться. А через мгновение всё стихло, будто мне показалось. Осторожно взялась за ручку, обожглась, отдёрнула руку, сбегала в умывальню за полотенцем. Дверь я открывала с затаённым чувством страха вперемешку с любопытством.

Розовой комнаты больше не было! Она была чёрной, вся комната обгорела и закоптилась!

Медленно закрыла дверь и на деревянных ногах пошла на кухню. Там открыла холодный шкаф, достала холодное лакомство, которое Димон называл мороженным, взяла ложку, забралась на стул с ногами и ела кремовую, таящую во рту массу пока не хлопнула входная дверь.

Когда в кухню вошли Димон и Юрик, я хрипела и держалась за саднящее горло.

— Всё ясно, стресс заедаем, — засмеялся Юрик.

— Ты что, всё это одна съела? — удивился Димон.

— Да, — прошептала я.

Голос совсем осип и говорить было очень больно.

Димон только головой покачал, с сочувствием глядя на меня. Юрик же оказался не таким жалостливым, но деловым.

— Комнату-то хоть вычистила? — поинтересовался он.

Я неопределённо пожала плечами, беспомощно глядя на Димона.

— Я сейчас проверю, — проговорил он и убежал.

Юрик забрал у меня чашку и успел доесть остатки мороженного, когда пришёл слегка ошалевший Димон.

— Ну чего там? — поинтересовался Юрик.

— Эээ, прибрала, — как-то неуверенно ответил Димон, искоса поглядывая на меня.

— Пойду сам проверю, мои пальчики там тоже были. — Юрик встал, но Димон усадил его обратно, надавив на плечо.

— Там всё в норме, ни одного отпечатка, — успокоил он друга — Спасибо тебе, и вот, — протянул жёлтую прямоугольную пластинку, — как договаривались. Бери, что хочешь.

— Да я же не из-за денег, я по дружбе, — обиженно пробурчал Юрик, пряча жёлтую пластинку в нагрудный карман.

Димон проводил друга, вернулся на кухню и поинтересовался:

— И как я это родителям объясню?

— Прости, — просипела я. — Мне было страшно.

— А теперь ещё и больно, — констатировал Димон.

— Ничего, — шепнула, кладя руки на шею и сосредотачиваясь.

Через несколько мгновений боли уже совсем не было. Только навязчивый зуд в горле свидетельствовал о том, что ещё минуту назад там был очаг боли.

— Вот и всё, мне уже лучше, — улыбнулась парню.

— И гарью на весь дом воняет, — простонал Димон.

Мне было очень совестно, и за комнату, из то, что обожгла его, и за мертвеца. На глаза навернулись слёзы, но я постаралась всё же не плакать, с силой зажмурившись.

— Не реви, — бодро приказал Димон. — Давай лучше перекусим и будем в твою Веринаю собираться. Только сначала нужно на счёт документов кое с кем переговорить. И с соседкой нужно придумать, как договориться.

Мне было приказано умыться и расчесаться, после чего Димон усадил меня возле стены, и ослепил яркой вспышкой из плоской разговорной коробочки, которую он называл телефон.

— Давай сооруди бутербродов и салатик какой-нибудь, а я пока тебе студенческий закажу, — подмигнул мне Димон.

Глава 2

Потом было шумное многолюдное место под названием вокзал, и огромные длинные быстроходные механизмы — поезда. Они издавали много шума, но переправляли людей на большое расстояние за считанные часы.

Забираться в такой механизм было не менее страшно, чем сражаться за свою честь с теми отвратительными чудовищами, которых и людьми-то назвать нельзя. Но Димон сказал, что у меня просто нет другого выхода, пришлось зажмуриться и нырнуть в сумрачное нутро поезда. Споткнулась, натолкнулась на какую-то тётку в робе, за что она назвала меня обдолбанной. Уж не знаю, насколько обидное это у них ругательство, но хоть не выгнали, и то хорошо.

Димон извинился перед тёткой, схватил меня за локоть и поволок вглубь чрева громкой быстроходной повозки.

В дороге меня укачало, и проснулась я только когда Димон потрепал за плечо.

— Приехали. Пошли с твоими общинниками знакомиться, — бодро проговорил он.

К