Ведьмина дочь. Руны судьбы - Екатерина Сергеевна Богданова

закату я поняла, что скорее всего придётся заночевать у дороги, вернее у заросшей тропки с двумя узкими колеями и выбоинами от конских копыт. Для меня не было ничего особенного в такой дороге, это только большие тракты накатанные, а просёлочные они все такие. А то и хуже. Здесь хотя бы больших ям не было. Димон же громко возмущался, распугивая птиц в кронах подступающего прямо к дороге леса.

— И это дорога? Как в каменный век попали! Даже таксисты сюда не ездят, — ворчал парень, отмахиваясь от комаров. — А если здесь волки водятся? Всё, давай поворачивать обратно!

— Нет. Ты можешь вернуться, если хочешь, а я не отступлю. Я чувствую, что она где-то рядом, — отрицательно покачала головой и продолжила путь.

Димон недовольно что-то пробурчал и поплёлся следом за мной.

— Насколько рядом? Если бы община была за углом, то мы бы услышали, — проговорил он.

— Я не об общине, я чувствую гриморию, — ответила, упрямо продолжая идти вперёд.

— Да подожди же ты!

Парень схватил меня за плечо, намереваясь остановить. А я просто не могла позволить кому бы то ни было помешать мне как можно быстрее прикоснуться к книге. Ощутить её мощь и сопричастность с моей жизнью.

— Нет! — выкрикнула, отталкивая друга.

И я могла бы поклясться, что только легонько толкнула парня ладонью в грудь. Но, он буквально отлетел на несколько метров, врезался спиной в дерево, упал на землю и затих.

Я зажала рот руками и не могла заставить себя подойти. Как я могла? А если он мёртв? Если я убила единственного человека, который поверил и помог? И кто я теперь? Я такая же, как и те монстры, которые убили моих родителей. Нет! Хуже! Я несу беды близким. Ведь и Вадома умерла лишь из-за меня. Рыдания душили, но я не позволила прорваться им наружу. Только не сейчас, когда ответ так близок. Гримория расставит всё по местам. Если я должна была умереть, то приму свою судьбу. А если мне суждено стать тем чудовищем, которое показала книга, то…

— Ооох, ты долго будешь там стоять? Может подойдёшь и подлечишь? Сама же покалечила, сама и лечи.

Вырвал из тяжких размышлений голос Димона.

И я не выдержала, разрыдалась в голос, бросившись к, с кряхтением усаживающемуся парню, и крепко обняв его.

— Аааа, — закричал Димон, — больно же! Ты мне, наверное, все рёбра переломала.

— Прости, прости пожалуйста! Я не хотела! Я бы ни за что не причинила тебе боль… намеренно, — оправдывалась я, давясь слезами. — Не знаю, как так вышло.

— Круто вышло! — перебил друг. — Только теперь я точно не смогу дальше идти. А ты прям супервумен!

— А это кто? — спросила, всхлипывая и размазывая слёзы по щекам.

— Ох! — Димон схватился за грудь. — Дышать-то как больно.

— Подожди, я сейчас помогу, — вытерла последние слезинки и приступила к исцелению друга. Но, даже то, что я его излечу, не прощает того, что он пострадал из-за меня.

— Ну вот, вроде бы всё. Не болит? — спросила, проводя руками по груди и животу парня.

— Ты бы так не делала, а? — попросил Димон, убирая мои ладони.

Наверное, ему неприятны мои прикосновения. Ведь я чуть не убила его.

— Прости, — прошептала, опустив взгляд и отодвинувшись от друга.

— Всё, будем ночевать прямо здесь. Мы с этим деревом теперь почти друзья, — заявил Димон, и устроился поудобнее, облокотившись о ствол.

А мне было стыдно, и чувство вины не позволило возразить.

Зной летнего дня уже отступил, а вечерняя свежесть постепенно перетекала в ночную влажную прохладу.

— Иди сюда, — позвал Димон, когда я попыталась сжаться в комочек и спрятать руки в рукава тонкой облегающей тёмно-синей рубахи, взятой из вещей матери парня.

Возможно, стоило отказаться, но я так устала и замёрзла, что просто прижалась к нему, радуясь, что есть кто-то, готовый поделиться теплом не только своего тела, но и души.

* * *

Из беспокойного сна вырвал какой-то шорох совсем рядом. Попыталась сесть, но Димон удержал, приложив палец к моим губам и не позволяя возмутиться.

Кто-то шёл по лесу, в направлении дороги… В нашем направлении.

— Тихо, может не заметят, — едва слышно прошептал Димон прямо мне в ухо.

Шаги мгновенно затихли, а в следующее мгновение меня ослепило ярким светом. Вскрикнула, пряча лицо на груди друга.

Димон сел, продолжая обнимать меня одной рукой и загораживаясь от слепящего света другой.

— Далеко же вы забрались, чтобы уединиться, — проговорил кто-то насмешливо, и свет пропал.

— Мы не уединяемся, а ночуем, — ответил Димон. — Если браконьерничаете, так нам плевать. Идите дальше.

— Это мои земли, — ответил остающийся в тени деревьев незнакомец. — Здесь не водятся браконьеры. И молодые парочки раньше не водились. Как вы сюда попали?

— Пришли, — поведал чистую правду Димон.

— И куда же вы шли, если не секрет? — продолжил расспрашивать незнакомец.

— В Веринаю, — ответила я, вставая. — Вы знаете, где это?

— Знаю. Здесь. — В голосе говорившего послышался явственный смешок. — Вы находитесь на территории Веринайской общины.

— И вы только что сказали, что это ваши земли, — напомнила я. — Значит…

— Андрэс Верик, второй глава общины и совладелец земельного надела, на котором она располагается, — представился мужчина, выходя из под сени деревьев на освещённый лунным светом участок.

— А ружьишко для охраны территории от набегов молодых парочек с собой таскаете? — усмехнулся Димон.

— Нет, это я решил поохотиться, послезавтра у нас день памяти Веринаи. Хотел пару зайцев для жаркого подстрелить, — пояснил мужчина, вешая длинное приспособление на плечо. Судя по его словам, это было оружие. Ружьишко, как назвал его Димон.

— Ну и как охота? — спросил Димон, тоже вставая и отряхивая штаны.

— Удачно, — коротко ответил Андрэс Верик. — Идёмте, устрою вас на ночлег. А к кому вы пришли? Жители нашей общины редко общаются с внешним миром. Не могу даже представить, кто мог пригласить гостей, тем более в преддверии священного праздника.

— Я родом из этих мест, — успела проговорить, прежде чем Димон схватил за руку и шикнул.

— Вы что-то путаете, девушка, — уверенно покачал головой глава общины. — Мы не выпускаем своих детей в большой, испорченный прогрессом мир.

— А сами плодами прогресса, я смотрю, вовсю пользуетесь, — опять проявил невежливость Димон. — Фонарик, ружьё, а дома что? Спутниковое и интернет?

— Мало кому дано понять глубокий смысл нашего мировоззрения, — глубокомысленно ответил Андрэс Верик. — Идёмте, уже глубокая ночь, а утром рано вставать.

И нас повели не по дороге, а вглубь леса.

По пути Андрэс подобрал с земли несколько связанных вместе заячьих тушек. Похоже, охотник он действительно хороший.

Минут через пять перед нами, прямо посреди подступающих