Отдай мне мужа! - Светлана Демидова

Уже издали, как и обещал бармен Боб, я увидел играющую огнями броскую вывеску «Оскар». Этот маленький ресторанчик на самой набережной тоже входил в комплекс «Жемчужная долина» и предлагал, вероятно, меню, соответствующее его адресу, и цены, соответствующие тому и другому. Перед входом была эффектно декорированная в духе английского садика площадка с подстриженными деревьями, ветви которых опутали сине-серебряные рождественские гирлянды.

Я вошел в полутемный зал. Тяжелые шелковые портьеры закрывали все окна, высокие стулья аккуратно стояли группами по два, по четыре, по шесть; многие столы пустовали, но накрыты к новогоднему ужину были все, и на каждом горели свечи. Ресторан ждал нашествия гостей, вероятно, ближе к полуночи.

С другой стороны от входа располагался бар. В бары такого рода деловые люди заходят выпить аперитив в полдень, а респектабельные – назначают здесь свидания. За стойкой я заметил чуть более приглаженную и причесанную разновидность Джонатана Свифта: пепельные взбитые локоны спускались до плеч, остроносое лицо – круглое, будто надутое. Одет он был во что-то среднее между сюртуком и камзолом, зеленое и блестящее. При ближайшем рассмотрении я заметил, что бармен молод и довольно упитан. Маленькая искусственная елочка с гирляндой из крохотных лампочек, стоявшая на стойке красного дерева, отбрасывала разноцветные отсветы на его лицо, что придавало ему зловещий, но вместе с тем уморительный вид.

– Это с вами я разговаривал из квартиры Панкина? – спросил его я.

– Да. – Бармен кивнул. – Ее надо забрать. Идемте.

Следуя за ним, я разглядел в колеблющемся свете свечей страстно целующуюся парочку, перед которой стояли высокие стаканы с чем-то ярко-синим. Однажды мне довелось попробовать такой напиток, он называется поэтично – блю-кюрасао.

В глубине зала на небольшом возвышении красовался раскрытый рояль, а позади него, привалившись к столику, сидела элегантная молодая женщина. Она подняла бледное лицо и уставилась на нас. Пожалуй, ей было около тридцати. Глаза, мрачные и мутные, тем не менее поразили меня: совершенно необыкновенные, миндалевидные, как у египетских сфинксов. Женщина была светлой шатенкой с тяжелым узлом волос на затылке, который, казалось, оттягивал ее голову назад. Она устроилась на мягком диванчике, не снимая норковой шубки. Она была пьяна, абсолютно пьяна и явно плохо осознавала происходящее вокруг. Ее взгляд, пустой и отсутствующий, напомнил мне остановившийся взгляд ее мертвого мужа.

– Она уже около часа в таком состоянии! – сообщил бармен.

– И что она пила?

– Виски со льдом. – В его интонации так и слышалось невысказанное: «идиот!» Видимо, в окружении Германа Панкина все знали, что его жена предпочитает виски. – Выцедила почти целую бутылку. Но могло быть и хуже.

Напустив на себя скорбный вид, он вытащил из кармана прозрачную пластиковую трубочку с таблетками и бесцеремонно сунул мне в ладонь. Я оторопело посмотрел на непроизвольно пугающий предмет. В полутемном помещении мне было не прочесть названия лекарства.

– Что это? – спросил я.

– Фенобарбитал. Если бы я не приглядывал за ней, то… – Боб посмотрел на меня так многозначительно, что я понял: с ним придется расплатиться за проявленную бдительность. – Надо сказать, она вела себя весьма странно… Я никогда не видел ее такой.

– Вы ее хорошо знаете?

– А как же! Она часто бывает здесь с мужем. Ее папаша – владелец ресторана. – И, словно спохватившись, бармен уточнил: – Был владельцем. Теперь «Оскар» отошел ей.

Молодая женщина попыталась встать, но у нее ничего не получилось, и она снова рухнула на диванчик. Юбка ее задралась, обнажив стройные ноги. Я с неохотой оторвал от них взгляд. Странно говорить такое про пьяную женщину, но она была очень красива. И казалась абсолютно беззащитной. В мужчинах, когда они рядом с такими женщинами, просыпается дух рыцарства: им хочется взять их под свое покровительство, совершить безрассудство.

Бармен Боб пустился в дальнейшие рассуждения. Теперь тон его стал патетически-театральным.

– Видите ли, сначала я подумал, что она кого-то ждет: она выглядела совершенно нормально. А потом она принялась пить…

Слушая Боба вполуха, я пытался прикинуть, могла ли женщина уже до моего прихода получить известие о смерти мужа. Теоретически, конечно, могла. Но если она после этого сидит здесь и накачивается виски вместо того, чтобы бежать в морг и рыдать на груди у покойного, значит, вся эта история еще драматичнее, чем я предполагал. Может быть, желание покончить с этой драмой и заставило молодого и благополучного с виду человека броситься под мою машину?

Боб между тем продолжал:

– Естественно, я не мог не присматривать за госпожой Евой! Мало ли что… Приходилось, между прочим, то и дело оставлять стойку! А я – материально ответственное лицо!

Я догадался, что денег ему придется дать больше, чем собирался.

– Да… Так вот! Когда я пришел сюда в очередной раз, – не умолкал Боб, – госпожа Ева как раз достала из сумочки таблетки… Я хорошо знаю эту упаковку… ну… В виде такой тонкой трубочки… У нас одна официантка отравилась именно фенобарбиталом… У нее в автомобильной катастрофе погибли сразу и муж, и сын. Она сначала пыталась держаться, а потом взяла да и проглотила целую горсть и залила стаканом коньяка, а то и двумя… там… В служебном помещении… Я тогда нашел точно такую же трубочку. Потом говорили, что если эти таблетки смешать с алкоголем, то – привет! Летальный исход. Ну, там понятно: муж, сын… А зачем такое госпоже Еве, скажите на милость?

Парень так хотел угодить лицу, связанному с хозяйкой заведения, что выглядел очень комично. Несмотря на всю серьезность ситуации, я не смог удержаться от улыбки. Бармен, похоже, на это обиделся:

– Я вижу, вас это забавляет! А мне, между прочим, пришлось попотеть, чтобы вырвать у нее из рук эту чертову трубочку. Я подумал про себя: только не это, госпожа Ева! Только не в ресторане! Травитесь лучше дома, если уж вам приспичило, и… когда протрезвеете! Но вы… – Боб опять обращался ко мне, – даже представить себе не можете, сколько силы появляется у женщин в такой ситуации! Чтобы хоть как-то отвлечь ее внимание, мне пришлось налить ей еще виски. Тут уж я фенобарбитал-то у нее и отобрал… Ну что, вы заберете ее?

Я кивнул, достал кошелек, вытащил из него две первые попавшиеся купюры и сунул бармену. Похоже, Боб был вполне удовлетворен суммой, в которую была оценена его забота о госпоже Еве, потому что сразу предложил:

– Вы погодите… Я сейчас попрошу кое-кого присмотреть за моей стойкой и помогу вам ее вывести через служебный вход, – и тут же растворился в полумраке зала.

Я попытался своими силами поднять женщину с диванчика, сначала уговорами, а потом – потянув за руку. Она резко вырвала свою руку из моей и свернулась на сиденье калачиком, явно собираясь вздремнуть. К счастью, очень скоро вернулся Боб. У него, конечно, был богатый опыт общения с подвыпившими клиентами, поэтому он не стал тратить время на пустые разговоры. Он отодвинул ногой столик, нагнулся к женщине и, схватив за отвороты шубки, резко встряхнул. Она тут же открыла глаза.