Порочный рокер - Джейн Даймонд

– Я не знала этого. – Как только это сорвалось с моих губ, я тут же пожалела об этом. Напрашивался вопрос о том, что конкретно я знала, и единственным способом узнать что-либо о Джесси Мэйсе, было устроить слежку за ним в Сети.

И он поймал меня на слове.

– Как насчет того, чтобы ты рассказала мне, что тебе известно, а я скажу тебе, правда это или нет.

Я вздохнула.

– Ладно, давай начистоту. Я ничего не знала о тебе, пока не получила роль в клипе. Когда мы встретились в офисе Деви, я совершенно не знала, кто ты такой.

– Правда?

– Правда. Но когда меня взяли на работу, я навела о тебе справки. Я надеялась, что ты окажешься неудачником с отвратительным послужным списком, состоящим из круговорота реабилитационных центров, судебных исков об установлении отцовства и пугающих фото в криминальной сводке.

Кажется, его это не только озадачило, но и развеселило.

– Почему?

– Чтобы у меня был повод держаться подальше.

Он на мгновение задумался над моими словами.

– И чем это обернулось?

– Не слишком радужно. Для рок-звезды в твоей репутации, как ни странно, не хватает скандалов и противоречий. Я думаю, что самым тревожным событием, на которое я натолкнулась, был инцидент с преследованием. В твой дом вломилась группа девушек?

– Две девушки, если точнее.

– Что ты сделал?

– Вызвал охрану, поцеловал каждую из них и отправил восвояси.

– Серьезно? – В кои-то веки я была рада, что движение по эстакаде, ведущей в центр города, замедлилось. Знакомство с моим липовым кавалером становилось весьма и весьма занимательным.

– Я добился судебного запрета на контакты в отношении них по рекомендации Броуди и наших адвокатов, – сказал он. – Они казались достаточно безобидными, может быть, немного со сдвигом. У меня много рьяных фанатов.

– Так в чем же разница между рьяным фанатом и преследователем, если проникновение в твой дом не расценивается в качестве последнего?

– Расценивается. Но однажды, в самом начале нашей карьеры, у меня появился настойчивый преследователь. Парень, одетый как я, умудрился пробраться за кулисы на нескольких концертах, украсть одну из моих гитар и проникнуть в гастрольный автобус. Девушки, которые вламывались в мой дом, плавали в моем бассейне. Этот парень спал на моей койке, носил мою ношеную одежду и мастурбировал на мою гитару. Я бы назвал это уникальным оттенком сумасшествия.

– Ого. На него повесили судебный запрет?

– Да.

– Бедняга. Может, все, чего он хотел, – это поцелуя.

Джесси ухмыльнулся:

– Что еще тебе поведал обо мне интернет?

Хм. Мне не хотелось признаваться, что я прошерстила весь интернет в поисках информации о нем.

– Ничего особенного, кроме очевидного. Ну, знаешь, рок-бог, легенда гитары в процессе становления и бла-бла-бла. А. И ты встречался со многими известными женщинами. Моделями. Актрисами.

– Так и есть.

Я отчасти надеялась, что он будет это отрицать. Не то чтобы это имело значение для меня, фальшивой девушки. Но мне не очень-то нравилось, когда меня сравнивали с привычным ему «типажом».

– Но было не так уж много реальных девушек, – сказала я, немного углубившись в тему.

– Тоже верно.

– В сущности, лишь одна. – Потому что, согласно «Википедии», Эль была единственной девушкой, обладающей таковым статусом.

– Две, – поправил он. – У меня была девушка в старших классах. Потом мы отправились в наш первый тур, и слава взяла свое. Отношения не клеились.

Насколько не клеились, я не была уверена, хотя, очевидно, отношения на расстоянии были отстойными. И я могла себе представить, что встречаться с парнем, который внезапно оказался в центре внимания, было бы непросто, особенно учитывая, что его каждую ночь лапали бешеные фанатки. Но я не была уверена, что жажду подробностей; я и так нервничала из-за того, что заявлюсь на вечеринку под руку с Джесси Мэйсом и стану объектом ревности и осуждения. Я чувствовала это с тех пор, как вышел клип, и мне было довольно трудно с этим смириться.

– Значит, ты просто не хочешь серьезных отношений?

– Именно.

Меня шокировал настолько прямой ответ. И возможно, в глубине души, даже немного разочаровал, что было более чем глупо.

– Ты, наверное, много чего услышишь, – сказал он. – Но это правда. Эль для меня – семья. Но она подходила мне не больше, чем любая другая девушка, с которой я встречался за последние десять лет. Мы продержались некоторое время, возможно, дольше, чем следовало, из-за группы. Мы были в середине тура, когда поняли, что что-то не так.

– Как долго вы были вместе?

– Около года. Но в последние несколько месяцев был длительный разрыв.

– О’кей, – сказала я. – Спасибо, что ввел меня в курс дела.

– И это все? – спросил он. – Интернет-след оборвался? – Очевидно, он знал, что это не так.

– Не совсем. – Я встретилась с ним взглядом. – Ты возбуждаешься на сцене.

Он ухмыльнулся и слегка закатил глаза:

– Хотел бы я назвать это ложью.

– Тебя это смущает?

– Если бы я сказал «да», ты бы мне поверила?

– Пока не знаю. – После того как он притворялся, что трахает меня до потери сознания перед съемочной группой, все это время лежа с неистовым стояком, было трудно представить, что этого мужчину способно смутить хоть что-то.

– Что-нибудь еще?

– Эм… да. Мне также показалось очевидным, что у тебя репутация… – Я подбирала выражение, чтобы изложить это как можно более дипломатично и не слишком задеть его самолюбие. – Талантливого любовника.

К моему удивлению, он не засмеялся и не позлорадствовал. Он ничего не сказал по этому поводу.

– А что насчет тебя? – спросил он. – Что бы сказали о тебе твои бывшие любовники?

– Не знаю. Может, ты как-нибудь спросишь его об этом.

– Серьезно?

– К сожалению, да.

– Как так?

– Как так – что?

– Как так вышло, что у тебя был только один любовник?

– Я медленно учусь?

Он улыбнулся моей неудачной шутке.

– Казалось, ты знала свое дело, когда поцеловала меня на съемках клипа.

– Ты имеешь в виду, когда ты поцеловал меня. – Я постаралась не расплыться в улыбке от его комментария. – И спасибо, что сказал это. Я чувствовала, что немного отвыкла от практики. Я взглянула на него. – Примерно… два года не практиковалась.

Джесси посмотрел на меня, приоткрыв рот, как будто хотел что-то сказать. Потом он закрыл его. Потом снова открыл.

– Что ж, охренеть, – сказал он.

Ага. Почти уверена, что я только что ввела его в ступор. Хотя, возможно, не в хорошем смысле.

– Итак… – Он прочистил горло. – Что еще я должен знать о Кэти Блум?

– Хм… даже не знаю. У меня никогда не было преследователей. Я никогда не выступала на сцене, поэтому не знаю, возбуждает ли это меня.

– Какое твое любимое блюдо?

– Пицца.

– Пиццу любят все. Какую?

– С двойным сыром. Тройным, если возможно.

– И это все? Без начинки?

– Сыр – это начинка.

– Имеются какие-нибудь необычные аллергии?

– Не-а.

– Странные закидоны?

– Вроде сценического возбуждения? – Я бросила на него косой взгляд. – Хм… я никогда не ношу носки из одной пары.

– Никогда?

– Никогда. Я перемешиваю их, как только покупаю.

– Извращенка.

– У меня есть приносящая удачу кожаная куртка. Я указала на