Сезон охоты на невест - Кира Крааш

Меж тем жена мясника спрыгнула с табуретки и с важным видом отправилась на выход. А в дверях обернулась и сказала:

— Вот, говорю же, надо ему от тебя то самое!

— Почему? — не поняла я.

— А потому что карету прислал раззолоченную! Вон стоит в проулке!

— Карету? — не поняла я, высунувшись вместе с госпожой Турусой в дверной проем.

Етить! Это же моя карета! И я уже опаздываю!

28

С трудом выпроводив госпожу Турусу из дома я вспомнила, почему не любила светские мероприятия. Потому что любой сбор для выхода в свет превращался в ужасную суету.

Я грела щипцы, чтобы накрутить локоны. Пока они грелись, пыталась наложить макияж. Совершенно волшебным образом половина нужных кисточек и баночек с косметикой исчезла со своего привычного места. Как будто у них отрасли маленькие такие ножки и лежащие многие месяцы на своем месте предметы дали стрекоча. Из вредности, и чтобы додать хозяйке адреналина.

Ну а иначе как объяснить, что тушь обнаружилась в стираном белье, пудра — на полке со специями, а пилочка оказалась воткнута в раму зеркала? Причем я бегала и возмущалась, обвиняя в происходящем домовых духов, ретроградные звезды и фазу луны, а аристель смотрела на меня так… ну, скептично так, но по-женски понимающе.

— Я их туда не совала! — отрезала я категорически, на что птичка покатилась со смеху.

В этот момент я поняла, что щипцы нагрелись настолько, что смогут завить кочергу, не то что мои волосы. Побежала остужать, не придумала ничего лучше, чем сунуть их в кадку с холодной водой. Железо зашипело, вода мгновенно превратилась в пар, заодно умыв меня и весь мой макияж.

— Да что ж такое-то! — воскликнула я, раздраженно утопив щипцы в кадке. Все равно воду менять.

Аристель спланировала мне на плечо и потерлась о щеку. Я вздохнула и, взяв со стола плюшку, села на табуретку. К середине третьей булочки, которую я не ела, потому что нельзя есть перед тем как собираешься стиснуться в корсет, а просто крошила, я вроде бы подуспокоилась.

— Ладно, я справилась с пекарней, с балом что ли не справлюсь? — спросила я в воздух.

Птичка согласно чирикнула, и мы начали заново.

Критически осмотрев себя в зеркале пришлось признать, что времени на боевую раскраску нет, так что я просто умылась и немного подвела глаза и губы. С волосами была та же история — заново греть щипцы я не успевала, так что ограничилась несложной прической, завернув волосы в хитрый узел на затылке. Несколько драгоценных шпилек, родовой перстень, скромный кулон, чтобы декольте не казалось уж совсем пустым. Да и все.

Одеваться слишком скромно, равно как и слишком шикарно, было вредно для репутации и личной жизни. Если будешь выглядеть богато, попадешь под пристальное внимание матримониально настроенных маменек и папенек, стремящихся женить свое чадушко поудачнее. А если стану изображать бедную родственницу, тут уже активизируются искатели сговорчивых супруг. Ну, тех, кто за еду и отрез красивой ткани будут терпеть всех его фавориток и вечные выезды на охоту.

Короче, нужно было быть максимально осторожной, слиться с интерьером и, засвидетельствовав свое почтение Его Величеству, сбежать после первого же танца.

Все мероприятие по моим подсчетам должно было занять полчаса максимум! Ну и немного времени на дорогу. А потом снова пирожки и плюшки и, кто знает, может заглянет Беркант…

Воодушевившись таким планом на вечер, я втиснулась в свое самодельное платье и, покрутившись перед треснувшим ростовым зеркалом, доставшимся мне в комплекте вместе с домом, спросила у аристели:

— Ну, как?

Птичка задумчиво склонила голову набок, смотря на меня. Вся ее любопытная кладка в шерстяных носках тоже скатилась с чердака и, расположившись в моей косметичке, оценивала. Потом мои жильцы переглянулись. Клянусь, я впервые в жизни видела переглядывающиеся яйца!

А затем аристель с чириканьем в духе «Тут кое-чего не хватает», выдернула у себя перо и уронила мне на ладони. Это было длинное, красивое хвостовое перо, переливающееся от золотого до рыжего цветов. Широкое, гладкое, с очень необычной раскраской на конце, словно увенчанное капелькой огонька.

— Ты что! — ахунала я. — Зачем?

Птичка картинно закатила глаза, а затем указала крылом на мою прическу.

— Думаешь? — неуверенно спросила я, приложив перо к волосам.

«Уверена!» — чирикнула аристель.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я птичку, закрепив перо в прическе. — На верхней полке, кстати, еще палка колбасы спрятана.

Мать семейства радостно подпрыгнула, смешно перебрав лапками в воздухе и замахала крылышками так, типа «кыш-кыш отсюда, иди на свой бал».

Поводы задержаться кончились, пришлось смириться с неизбежным — пора тащиться на бал.

На улице было уже темновато, а в нашем углу, спасибо бесноватым сыновьям мясника, выбитые фонари создавали прекрасную интимную темень. Мысленно пообещав себе, что угощу сорванцов чем-нибудь вкусненьким, если удастся просочиться незамеченной, я отправилась во дворец!

Беркант

— Саботаж! — возмущался Август, недовольно смотря на меня.

— Ничего подобного, — возразил я. — Я, между прочим, работал в поте лица.

— Садовником? — продолжал бухтеть король.

— Ага, пропалывал сорняки в твое дворце, — огрызнулся в ответ.

Замечание, конечно, было справедливым. На торжественный бал, созванный только чтобы подобрать мне соответствующую статусу жену, я явился в пыльном камзоле и нечищеных сапогах. И теперь стоял рядом с троном Его Величества, ловя на себе недовольные взгляды матушек нафуфыренных девиц на выданье. Часть из них еще толпилась по ту сторону парадных дверей, ожидая, когда из пригласит горластый распорядитель.

— Как теперь мне тебя нахваливать вот? — вздохнул Август. — Ладно работу не приволок в бальный зал.

— Хочешь — схожу переоденусь? — миролюбиво предложил я.

— Ага, сейчас. Знаю я тебя — явишься под конец, когда все уже разойдутся.

— Но явлюсь же.

— Нет уж, страдай теперь неумытый.

— Жестокий ты король, Август, — трагично вздохнул.

В этот момент распорядитель в очередной раз стукнул церемониальным посохом об пол и объявил:

— Графиня Саяра Роттор!

29

Беркант

— Графиня Саяра Роттор!

Август оживился.

— О, Роттор. И смотри-ка, какая хорошенькая! Иди познакомься, заодно разведаешь, что там с ее мачехой и ее любовником.

— Нет, спасибо. Если хочешь, чтобы я поработал, давай лучше тряхнем казначея, который явно явился сюда, чтобы пристроить пятую дочь.

— Оставь бедолагу в покое, сам же сказал, что у него пять дочерей. Я бы на его месте тоже подворовывал, поди одень всех.

— Ты какой-то подозрительно миролюбивый сегодня, — прищурился я.

— Потому что у меня выходной. И