Кукла Яся - Анна Джолос

— За гастрит свой переживай, Тох, — осаживаю строго.

— Яська права, — поддерживает меня Паровозов, откладывая в сторону какой-то чертёж. — Завязывайте с подъёбками. Нет повода для стёба.

Смех стихает. Парни молча тянутся к пицце.

Надо сказать, что авторитетом среди друзей Илья Паровозов стопроцентно пользуется. Я отчётливо это поняла за прошедшие несколько недель.

Без одобрения Паровоза не одно дело не обходится. Он принимает решения. Даёт инструкции. К его мнению всегда и все прислушиваются. Разве что Динамит порой бузит и пререкается, да Дымницкий имеет особое право оспорить какой-то момент. Самый взрослый же, как оказалось…

— Клиент приехал, — стучу ногтями по шее Черепанова, и он нехотя поднимается.

— Это опять тот чёрт на аккорде? — щурится, глядя на экран монитора.

— Да, — улыбаюсь, глядя на его торчащий чуб.

— Слишком часто он тут появляется. Есть ощущение, что нарочно тачку пачкает, — усмехается Данила, выкатывая подозрение.

— Стопудово, — соглашается с ним Антон. — Мож рожу ему разбить, а? Мне она прям не нравится. Мерзковатая.

— Ты нормальный? — вскидываю бровь. — Виктор Палыч тесно общается с Эмилем (хозяином нашего громадного автосервиса).

— Ясь, этот лысый колобок к тебе подкатывает?

— Нееет, Дань. Ты чё? Он мне в дедушки годится, — фыркаю, хохотнув.

— Годится, но смотрит он на тебя совсем не по-отечески, — хмыкает брюнет.

— Да он буквально жрёт её глазами, — словно болванчик, мотыляет башкой Антон.

— Человек просто приезжает помыть машину, далась ему ваша Яся, — не отрывая взгляда от экрана ноутбука, подаёт голос Дымницкий, вальяжно развалившийся в кресле.

— Пошла я, короче.

Встаю, в очередной раз проглотив невесть откуда взявшуюся обиду, колом вставшую в горле.

— А поесть, Ясь? — беспокоится за меня Илюха.

— Оставьте кусочек с сыром. Мне и художнику, — не оборачиваясь, бросаю уже на ходу.

«Далась ему ваша Яся».

Гонгом звучит в мозгу.

Вот вечно Дымницкий так обо мне! С презрением и пренебрежением. Как будто я никому не могу понравиться.

— Здравствуй, Ясенька.

Поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на маслянистую мордень необъятного Виктора Палыча.

— Добрый день. Мы как обычно? Снаружи и внутри? — снимаю пистолет.

— Да, моя хорошая. Пенку дважды.

— Поняла. Проходите в комнату ожидания. Скоро всё будет готово.

Пропускаю мимо ушей это его приторно сахарное «моя хорошая» и принимаюсь за дело.

Где такую грязь нашёл? Как из леса, ей Богу!

Втыкаю наушники. Отмываю аккорд. Сперва снаружи, затем внутри.

Когда заканчиваю, обнаруживаю в боксе Виктора Палыча. Стоит в углу и пялится на меня со слащавой улыбкой на роже.

Тут всё время стоял, что ли?

— Спасибо, кисунь.

Фу.

Клянусь, ещё немного и меня стошнит. Прямо на его дорогие, лакированные ботинки.

— Держи, дорогая, — протягивает деньги. Как всегда, вдвое больше, чем требуется.

— Хорошего вечера, — забираю и бросаю губку в ведро.

— А вот как раз по поводу него, — выдаёт он неожиданно. — Не соблаговолите ли составить компанию? Меня пригласили на выставку современного искусства и…

Таращусь на него во все глаза. Даня — экстрасенс, блин!

Нет, ну реально в деды же мне годится!

— Я далека от искусства, Виктор Палыч, — подбираю с плитки щётку для дисков.

— Тогда может сразу в МОЙ ресторан? — продолжает напирать. — После работы. Вы обязательно должны попробовать блюдо от шефа.

— Вы чё, какой ресторан? — искренне забавляюсь.

— Ясенька…

Грррр.

Терпеть не могу, когда меня так называют.

— Эу! — до нас доносится пронзительный свист Черепанова.

Морщусь. Аж уши закладывает.

Обалдел?

— Очередь не задерживаем. Выгоняем тачку из бокса, — командует недовольно.

— Да-да, минуточку, — кивает Виктор Палыч, протирая платком лоснящуюся лысину. — Ну так что, Ясенька? Как насчёт ресторана? — выжидающе смотрит на меня своими поросячьими глазёнками.

— Нет.

— Нет? — мой отказ его явно удивляет. — И почему же?

— Может, потому что между нами лет сорок разницы? — выдаю напрямую, и его кожа немедленно приобретает багровый оттенок.

— Ты хоть знаешь, с кем говоришь, оборванка? — поправляет пиджак на пузе и задирает верхний из своих подбородков.

— Слышь, индюк, — рядом с нами оказывается Черепанов. — Не надо так с ней общаться.

— Как так?

— Это тебе не место для съёма. Проваливай отсюда.

— Парень твой? — осведомляется Палыч, поджимая губы в издевательской ухмылке.

— Освободите бокс, — смотрю на него выжидающе.

— Включи мозги, девочка. Перед тобой сейчас стоит большой и серьёзный человек.

— Ага, чрезмерно большой, аж пуговицы вон трещат, — Антон бесцеремонно хлопает его по животу.

— И шелупонь непонятная.

— Шелупонь? Это ты щас мне адресовал, кусок свинины? — Тоха делает шаг вперёд.

— Череп, не надо.

Не успеваю вмешаться. Антон бросается на Виктора, заряжая тому по роже.

В общем-то как и планировал двадцать минут назад…

— Сссука!

Центнер разъярённого Виктора, получившего по щам, угрожающе надвигается на худющего Черепа и тот падает на багажник вымытой хонды.

— Конец тебе, спирохема! — пухлые пальцы смыкаются на горле моего защитника. Он давится и пытается захватить ртом воздух.

— Ты чё делаешь? Немедленно отпусти его, скотина! — запрыгиваю обезьяной ему на спину и колочу правой рукой.

— Эээ! — сперва слышу, а потом и вижу Климова.

Наверное, ребята наблюдали за нами через камеру.

— Ну-ка отвалил от него, мужик!

— Руки убрал, слышь?

А это уже Паровозов, влезший между ним и задыхающимся Антоном.

— Или щас мы тебя подуспокоим огнестрелом, — Динамит достаёт пистолет, и тогда важный человек с разбитым носом наконец отпускает жертву отмщения и поднимает руки.

Я часто дышу, всё ещё прицепившись клещом к спине толстяка.

Получивший свободу Антон, скатившись с багажника, надсадно кашляет.

— Ясь, я не понял, почему у нас на улице такая оче…

Хозяин автомастерской замирает в дверях и хмурится, наблюдая открывшуюся перед ним картину.

***

Честно говоря, думала, что после того случая Эмиль меня уволит.

Но нет.

Хозяин автосервиса, на удивление, в этом конфликте встал на мою защиту, и я продолжила мыть тачки дальше. Чему была очень рада…

— Ого, вот это да! — непроизвольно притормаживаю у автомобиля, на капоте которого «лежит» огроменная змея. Её глаза направлены прямо на меня. Длинный, разделённый надвое язык высунут наружу. Серо-коричневая чешуя переливается, словно на солнце. — Красивая, как живая! — залипаю я восторженно. — Ты здорово рисуешь, — перевожу взгляд на сосредоточенное лицо художника. В эту самую секунду он недовольно рассматривает своё творение, словно оценивая. — Я принесла тебе кофе. Ты, как всегда, последний.

Ян, именно так зовут этого мрачного парня, кажется, только сейчас замечает моё присутствие.

Поворачивается. Ещё сильнее хмурит густые брови. Забирает бумажный стаканчик с кофе из моих ладоней и садится на раскладной стул.

— Где ты научился так рисовать? Это же… невероятно круто. Настоящее искусство!

Он пренебрежительно фыркает.

— У тебя плохой вкус. Ты ни черта не смыслишь в искусстве.

— Может