Неверная - Кира Романовская

Нет, не правда, она в больнице. Да и где кроме неё ещё можно быть после того, как тебя избили? А её точно избили, вот это она запомнила. А ещё запомнила, как мужчина говорил, что она шлюха, жена-блядь… Влад передал привет?

Оставшаяся внутри жидкость, видимо, решила покинуть тело через слёзы, а Ида не могла даже поднять руку от усталости и боли, чтобы смахнуть слезу. В её руке была воткнута игла-катетер, заклеенная пластырем. В носу кислородная трубка, которую Ида резко вытащила, чтобы не задохнуться от слез.

— О, вы очнулись!

Круглолицая девушка в синей униформе медсестры нагнулась над Идой и встревоженно всматривалась в её лицо.

— Плачете? Больно? Пить хотите? Утку принести? — закидала её вопросами девушка, и Ида не знала, на какой первым делом ответить.

С грехом пополам больная дала понять, что хочет пить и писать, и да, ей больно, как будто бы везде.

— У вас лёгкое сотрясение, два ребра с трещинами, множественные ушибы внутренних органов, так что писать будете кровью пока, сразу говорю, не пугайтесь. — тараторила медсестра. — А так ничего страшного, до свадьбы заживёт. Я ваша медсестра, поухаживаю за вами, меня Лена зовут. Скоро врач придёт, а пока давайте сделаем маленькие или большие дела.

Девушка улыбнулась приветливой улыбкой, из под её шапочки выбилась светлая кудряшка, как у Сонечки. Соня… Она так просилась пойти с Идой вечером в магазин, хорошо, что не пошла. Избитая женщина, наконец, попила воды, затем пережила страшное издевательство — ей вытащили мочевой катетер. Затем наступили десять минут позора — она воспользовалась уткой, сгорая от стыда перед медсестрой.

Осмотревшись вокруг более пристальным взглядом одного глаза, Ида поняла, что она в одноместной просторной палате, где был отдельный вход в душ и туалет, стоял холодильник, на стене телевизор, у дальней стены диван для посетителей, столик и удобные кресла со стульями. Слишком шикарно для ее родного, как выразился Влад, Мухосранска.

Мысли Иды сплелись клубком ниточек и поползли змейками в разных направлениях, сотрясение дало о себе знать. Мозг болит иначе, чем тело. Оно говорит правду о боли, которое испытывает, а мозг лишь обманывает лживыми картинками.

— Где я? — прохрипела Ида, покрываясь муражками от того, что скрывалось за ответом.

— В больнице, вы не помните, что с вами было? — ответила девушка, подготавливая одежду, чтобы переодеть больную.

— Где я? — ещё раз повторила Ида, подвергаясь принудительному переодеванию.

— В больнице.

— В каком городе? — наконец, собрала путающиеся в голове мысли Ида.

— В Москве. — ответила девушка, заканчивая с переодеванием.

— Как я здесь оказалась? — ошарашено спросила Ида.

— Вас привезли на вертолете санавиации.

— Что?! Всё настолько серьезно? Я умираю?

Ида испуганно пискнула, опуская глаза вниз, может у неё ног нет, она просто не замечает?

— Нет. Ну что вы, всё будет хорошо, я же ведь сказала. — захлопала густыми норковыми ресничками Лена.

— Почему я здесь? — пролепетала Ида.

— Вас сильно избили, вы не помните? — нахмурила лобик медсестра.

— Помню…

— Вы почти четыре дня пролежали без сознания, небольшой отек мозга. Он спал, вы проснулись.

— Но зачем меня привезли сюда? — дрожащим голоском спросила Ида, уже зная ответ.

— Ваш муж очень переживал, медицина в регионах сами знаете какого века, вот и привёз вас сюда в частную клинику. — улыбнулась Лена.

— У меня нет мужа…

— Эмммм… Он приходит каждый день, сказал, что ваш муж, он меня нанял. — замялась медсестра и кивнула на окно. — Влад Юрьевич принёс вам цветы.

Ида перевела взгляд туда и увидела большой букет мелких ромашек, которые распространяли характерный запах по палате. Ромашки… Влад часто их дарил, говорил, что они ассоциируются у него с Идой. Женщина на койке застонала от ужаса.

— Больно? Укол могу сделать!

— Нет. Не надо, всё хорошо. — просипела Ида и прикрыла дрожащие от слез веки. — Уберите их, пожалуйста, от их запаха тошнит. Можно я отдохну одна?

— Хорошо уберу. Сначала надо подождать врача и немного поесть, а потом отдыхайте.

— Где мои вещи? Телефон?

— Вещи я отдала в прачечную, они чистые в шкафу. — кивнула девушка на небольшой шкаф для одежда. — Телефон разбился, осталась только симка. Она у вашего мужа.

— Он мне не муж. — из последних сил сказала Ида и вжалась больной головой в подушку.

Медсестра недоверчиво промолчала, выходя в коридор, где сообщила по телефону своему работодателю, что его жена, которой он не муж, очнулась.

Пришел врач, осмотрел Иду, у неё взяли анализы и назначили процедуры, затем она с трудом съела пол тарелки супа, с помощью медсестры и инвалидного кресла доехала до туалета в своей палате, наотрез отказавшись от утки. После поездки длиной в пару метров она обессиленная рухнула в койку, Лена заботливо взбила подушку и подоткнула одеяло, поставила систему в руку и направилась на выход.

— Если буду нужна, нажмите вон ту кнопку. И не вздумайте ходить одна в туалет! — строго погрозила пальчиком Лена.

Оставшись в одиночестве Ида снова начала собирать клубок змеек в голове в один большой котел, чтобы на этом бульоне сварить хоть одну стоящую мысль. Этому мешал вихрь вопросов, который завертелся у неё в голове, разбрасывая змеек по округе. Погружаясь в забытье от лекарств, поступающих через вену, Ида почувствовала, как будто кто-то погладил её по щеке, было приятно…

*****

Она проснулась, когда за окном было уже темно, в голове всё также туманно и запутано, а каждое движение сопровождалось болью. Но хуже всего было отчаяние, которое опутало её с ног до головы и делало ей ещё больнее. Ей нужно было связаться с единственным человеком, который мог всё объяснить, почему её так просто отдали чужому ей мужчине и она оказалась в плену. Да, именно так, Ида была пленницей, это было ясно, и суп из змей варить не надо. Ида вызвала медсестру, которая явилась, как по волшебству. Пока она помогала добраться до туалета, Ида попросила воспользоваться телефоном.

— Ваш муж записан по имени и фамилии. — сказала Лена, протягивая телефон.

Ида рассеяно кивнула и набрала другой, по памяти, не с первой попытки, но набрала. Лена вышла из палаты, чтобы не мешать.

— Алло. — ответил заспанный голос Галины Александровны.

— Простите, что поздно, это я… — тихо сказала больная, будто их подслушивали.

— Ида, деточка. — тут же проснулась Галина. — Как ты?

— Жива… Сказали почти здорова. —