Неверная - Кира Романовская

— Что? От кого ты ее спас? Откуда? Из Москвы своей? Силой мысли? — зашипела Галина.

— Мужчина, который отогнал нападавшего и довез её до больницы, его я оставил здесь охранять Иду. — спокойно сказал Влад.

«И он, блять, облажался!» — закричал он про себя.

— От кого охранять? — захлопала глазами учительница.

— Пока не знаю, но выясню. — кивнул Влад. — Я хочу забрать её в другую больницу, можете посоветовать хорошую?

— Нет тут другой больницы, москвич. Тут тебе провинция… — усмехнулась Галина.

— Тогда я заберу её в Москву.

— Никуда ты её не заберешь, ты ей никто!

— Я ее муж.

— Вы развелись, забыл? Ты её из дома выгнал и сына отобрал! Она теперь даже не мать Диме по документам! — гневно воскликнула Галина, несильно толкая мужчину в крепкую грудь, не в силах больше сдерживаться.

— Я совершил ошибку. — сдавленно сказал Влад, опуская виноватую голову, как провинившийся ученик. — Я сделал поспешные выводы и обидел Иду, я знаю, я приехал поговорить, выяснилось кое что, а тут такое… И я не знаю, с чего вы с Идой взяли, но я с ней не разводился, и родительских прав на сына я её не лишал.

На испещренном неглубокими морщинами лице женщины отразилось искреннее удивление.

— У дверей будет дежурить охрана, я заберу её в Москву, ей нужно лечение.

Глаза Галины поползли вверх, и уже преодолели кромку очков, когда она услышала это от Влада, какой заботливый мужчина. И не скажешь, что сволочь.

Домой Галина ехала в полном молчании в компании молчаливого Влада, который крепко держал руль и смотрел на дорогу, когда они остановились у её подъезда, Влад повернулся к ней, протягивая визитку.

— Вот мой номер, ваш у меня есть. Если что-то понадобится, звоните, на обратной стороне номер Виктора, из моей охраны, он живет в соседнем подъезде с собакой. Он доступен в любое время дня и ночи. Иде больше ничего не грозит. Вас пока будут охранять. Когда Ида очнется, мы с ней поговорим, и все решим. Я ошибался…

— Кто на неё напал?

— Выясняю.

— Выясняй, езжай в свою Москву и выясняй. — кивнула ему Галина на прощание и вышла из машины, громко хлопнув дверью.

На следующий день Иды в палате уже не было.

— Прилетел вдруг волшебник в голубом вертолете и забрал Иду, не оставив пятьсот эскимо. — усмехнулся лечащий врач, объясняя пропажу больной.

Ида проснулась рано утром, ощущая тяжесть внизу живота. Она перекатилась с бока на спину и еле сдержала стон от боли, которая волной прокатилась по затекшему телу. Самое страшное было впереди, надо было встать и доковылять до туалета, очень было надо. Собираясь с силами, Ида почувствовала, что как будто в воздухе витает аромат роз, мягкий, нежный, словно она опять была в своем саду, где выращивала розы всех цветов и сортов.

Влад построил ей небольшую оранжерею рядом с их домом, чтобы Ида занималась своим хобби круглый год. Она высаживала их в саду весной, дарила подругам и знакомым, радуя и себя и их. С тех пор как она ушла из того дома с оранжереей, цветы больше не делали её счастливой.

Закусив губу, чтобы сдерживать стоны, она кое как села на кровати, немного посидела, подождав пока комната не перестанет кружиться. А потом она увидела их — белые розы, что сияли в предрассветной темноте своей белизной. Маленький букет, как для невесты на свадьбу, с нежными свежими бутонами. В голове у Иды заиграла песня Юры Шатунова и слезы потекли из её глаз от циничности Влада, который четко дал понять, что это сделал он.

В туалете, куда она доковыляла через десять минут по стеночке, несколько раз останавливаясь по дороге, она разревелась и кафельные стены эхом размножили её всхлипы на несколько голосов. Белые розы она засунула в мусорное ведро, там им самое место, как и ромашкам.

Ида плакала обо всём, об ушедшей любви, о потерянном сыне, о несчастной дочке, которая может потерять мать и об этом даже не узнает, для неё она просто няня. Вот о чем Ида не плакала, так это о себе, она заслужила эту жестокость, она всё это заслужила. Это Влад не заслужил от неё такого предательства, подлый нож в спину от любящей жены, а сейчас он всего лишь отдает долги, которые копил всё это время.

Больше заснуть она так и не смогла, даже после укола, который ей сделали утром, на обходе врача. Дядя доктор дал ей призрачную надежду, что её можно будет выписать домой через несколько дней.

— Уколы можно и дома делать, не такая большая наука, ваш муж наймет медсестру. Придёте после курса на приём, сдадите кое какие анализы, Идочка. — задумчиво сказал добрый дяденька платной клиники, записывая что-то в своём блокноте. — Пусть эти лбы здоровые у вас дома сидят, мне они тут не нужны.

— Что простите? — последние предложение она не совсем уяснила, кажется укол начал действовать.

— Ваши телохранители, они сидят в коридоре и днем и ночью.

— Кто? — ещё раз спросила Ида.

— У мужа спросите кто! — усмехнулся доктор, направляясь к выходу из палаты.

— У меня нет мужа… — по привычке ответила Ида.

— И амнезии у вас нет, милочка! А муж есть! Разберитесь уж сами там в вашей семейной жизни. — бросил на прощание доктор и покинул палату.

Ида закрылась одеялом с головой, будто оно могло её защитить. Влад приставил охрану, чтобы она не сбежала, значит ей точно не выйти отсюда. Почему просто не договориться о смертельном уколе? За деньги можно купить любую совесть. Хочет, чтобы она помучалась перед смертью? Она будет долгой и мучительной?

Жертва будущего убийства перевернулась на бок и упёрлась невидящим взглядом в стену. Месть это блюдо, которое подают холодным. Влад ждал всё это время, чтобы Ида успокоилась, начала налаживать свою жизнь, расслабилась, и вот он тут, за её спиной, с ножом, монтировкой, битой, что у него там на уме?

— Ида, ты не спишь?

Влад и вправду был за её спиной. В аквариум к рыбке добавили ведро льда, и резко стало холодно, она не могла даже вдохнуть, а лишь зажмурилась и задержала дыхание. В мыслях она заново пережила тот момент, когда на темной улице её схватили сзади и потащили подальше от фонаря, в темный переулок, а дальше посыпались удары, один за одним, вспышки боли били не переставая по нервам, как и нападавший, бил без продыха.

— Ты можешь повернуться или тебе больно? Я помогу.

«Какой заботливый палач.»