Подарок для герцога. Вернуть отправителю! - Елена Княжина

Дверь перестала стонать от мужского напора: ректор готовился к новому броску.

– А вот не надо чужими зельями в людей кидаться, – нахмурилась принцесса, доверившая криворукой подруге свои колбочки.

– Я машинально! – запротестовала я и отпустила на свободу комод.

Вспомнилось, что из-за чертовой «машинальности» родились все мои проблемы в новом мире. Одна за другой. Прямо хоть двойным узлом руки за спиной завязывай.

– Подождите минуту, тэр Вольган, – попросила я и обреченно зажмурилась.

Выход отсюда только один. Даже в окно не выпрыгнешь – заколочено. Благоразумнее сдаться, пока на шум не сбежалась вся академия и не уличила нас в опытах над невинными магистрами.

Я понуро отправилась в спальню и натянула первое выходное платье, которое вывалилось из шкафа.

Только умалишенный решит, что идти в театр с одурманенным ректором – хорошая затея. Меня тэр Вольган страшил в обеих своих ипостасях – что в романтичной, что в убивательной. А третью, как назло, не завезли.

– Запоминай хорошенько, как он будет себя вести. Проверяй жар, слушай бред… – бубнила Галлея, помогая затянуть шнуровку на груди. – Дать блокнот?

– Ты вроде говорила, что ставить опыты над магистрами запрещено? – напомнила я.

– Мне еще зачет сдавать…

– Когда действие зелья закончится, Гала?

– Понятия не имею! Ты поймешь. Когда ректор снова захочет тебя убить – значит все, конец, – подмигнула она, явно не принимая меня всерьез.

– Конец… – протянула я.

Просто Галлея не видела, как из-под его манжет выползают черные змеи и клубками складываются на дне ритуальной чаши.

Комод в гостиной с треском грохнулся на пол, и дверь распахнулась – ровно тогда, когда Гала накинула на мои плечи мантию. В апартаменты ввалилась несчастная жертва «секретного Грю-диента».

Увидев тэра Вольгана, Гала изменилась в лице. И принялась дрожащими пальцами наводить на него косметические чары… Зеленое пятно удалось немного замаскировать, но вид ректор имел кошмарный.

Его серебристая коса распустилась, рассыпалась по плечам серебряными ручьями. Волосы вздыбились у корней так, словно тэр Вольган обильно полил прическу суперстойким лаком для трех погод. Глаза с темными донцами зрачков оплавились серебром. Челюсть судорожно поджалась, ноздри возбужденно трепетали, щеки горели, а с кончиков ушей шел пар.

Ему действительно было нехорошо. Да и мне резко поплохело.

– Ох, богини, что мы натворили, – простонала Галлея. – И что сотворит с нами он, когда придет в себя!

– Вам так лучше? – уточнила я, заметив, как тэр Вольган ввинчивается в меня серебряными лезвиями-зрачками. Его дыхание стало ровнее, вздымавшаяся грудь успокоилась. – Когда вы меня видите?

– Намного, – сдавленно признал ректор. – Но и хуже тоже. Ваше лицо… И эти глаза…

– С ними что-то не так?

– Они как голубые водопады Саци, пенными потоками врывающиеся в изумрудные океаны. Они точно прозрачные льды Ташера, осколками пробивающие грудину. Они… пугают меня. Из-за них я несу какой-то бред, тэйра Барнс! – возмутился ректор. – Что это была за зеленая пакость? У меня все жжется… вот тут…

Он стукнул себя в грудь и поглядел на меня с яростным вызовом. Судя по перекошенной физиономии, к ярким чувствам строгий, сдержанный мужчина не привык. Они были для него инородными, нежеланными и потому болезненными.

Как я его понимала, как понимала… Меня чувства тоже забыли спросить, хочу я их испытывать или нет.

– Если вам получше, подождите… Подождите, пока я обуюсь, за дверью. За ее, кхм, остатками.

– Я только вошел! – он несогласно тряхнул серебристыми прядями и поджал квадратную челюсть.

Не «вошел», а влетел, перевернув наш комодик на подстилку ошалевшего грумля и сорвав задвижку с двери.

– Умоляю. Дайте одну минуту. Мне тоже как-то не по себе.

Сжав кулаки до белых костяшек, Вольган задрал подбородок и, механически переставляя ноги, потопал в коридор. Я изумилась, что он послушался. Проводила его озадаченным взглядом, обошла разруху в гостиной и подняла карточку-приглашение.

Золотое тиснение в виде одиночных перьев, изысканные вензельки и ромбы, несколько строк с названием спектакля и забронированными местами… Открытка была именной. Предназначенной для двоих. И тот, кто передал ее тэру, явно что-то подглядел в судьбоносном полотне.

Потому что помимо «Владара В.» тут значилось мое имя! Не Эммы, не Ализы…

– «Лизавета с утеса»? – возмущенно фыркнула я в воздух и суетливо осмотрелась. – Ты серьезно? Издеваешься? Гала, она издевается!

Где она? Где желтоглазая мерзавка?

– О ком ты, Ализ? Тут только мы с Грю…

– Выходи! – ревела я раненым вепрем, в истерике кружась по запыленной комнате. – Выходи, Миланка… Я знаю, чувствую, что это ты… У меня к тебе очень до-о-олгий разговор.

Это белый хвост в коридоре мелькнул, или почудилось?

Я рванула за кошкой-галлюцинацией, но Галлея остановила меня и взволнованно приложила ладонь к моему лбу. Удрученно поцокала язычком.

– У тебя жар, Ализ, – прошептала принцесса и ощупала разгоряченные щеки. – Как лихорадит… Наверное, паров от зелья надышалась. Куда ты в таком состоянии?

– Вот уж теперь я точно туда пойду! – отрезала я и решительно сунула приглашение в карман. – Пускай эта мерзавка отвязывает меня от кворга, как хочет…

Глава 7

Было ли у тэра Вольгана золотое приглашение полчаса назад? Вряд ли маг, сцеживающий в чашу жуткую тьму, планирует выйти в свет. Да и не похож он на заядлого театрала.

Хотя… что я знаю о Владаре Вольгане? Судя по последним событиям в кабинете Башелора – ничего. Но явно больше, чем хотела бы.

– Могу поспорить, еще десять минут назад вы в театр не собирались, – сообщила ректору, под его надзором забираясь в экипаж, заранее нагретый чарами.

– Странно. Действительно, я терпеть не могу маскарады и лицедейства, – задумчиво покивал взлохмаченный тэр. – Однако я вдруг воспылал острым желанием оказаться с вами в закрытой ложе.

Значит, все-таки в закрытой…

Та-да-да-дам, Лизавета Юрьевна. Та-да-да-дам.

С ректором неловко вышло. Гала права, Вольган не простит нам, если вся академия станет свидетелем его провокационного поведения в отношении студентки.

Попробуй потом отмой репутацию. Почти уверена, что и зелье с рубашки не отстирается.

Но что, если бенефис разгоряченного ректора будет наблюдать весь двор Владыки?!

Я уже пережила стресс в похожих декорациях. Вот совсем недавно. Когда меня сначала собирались придушить, а потом в экипаж заманили… и чего только ни вытворяли с бедными юбками!

Это очень, очень плохое дежа вю. Чутье кричало, что ничего хорошего в театре случиться не может.

Неприятное, зудящее чувство захлестнуло грудь и шептало в уши: совпадения неспроста. Мы с ректором – глупые пешки в чей-то «большой игре». Потому что подобный круговорот нелепостей бывает только в дурацкой комедии… Или вот, в