Жена в наследство, или Трудности драконьего развода - Нина Новак

Бесы!

Мона порывисто кидается к нему и прижимается всем телом.

— Натан, это слишком несправедливо. Я всю жизнь люблю тебя. Лиз не может встать между нами. Просто не может. Подумай, она была невестой твоего отца, а потом брата. Уверена, что мерзавка давно утеряла чистоту.

Натан морщится и пытается отодвинуть от себя Мону.

Отец не спал с Лиз, у него была давняя и стабильная интрижка с одной вдовой. Девчонка мало его интересовала. Да и от Ала Лиз вроде шарахалась.

— У меня нету выбора, — цедит он зло.

Мона всегда его привлекала и сейчас аромат ее духов будоражит. Зверь довольно рыкает, но на Лиз он тоже реагирует, просто иначе.

У той наверняка какая-то бесова метка. Дракон ее чует.

Получается, одна из девиц дурит его. Впрочем, это не отменяет женитьбы, даже если женой станет обманщица.

— Без меня твой дракон зачахнет, Натан, — жарко шепчет Мона.

— Я выполню волю отца, — повторяет он.

— А я буду ждать. Верю, ты сам придешь ко мне. Сам станешь умолять, — шипит Мона.

— Вызову тебе кэб, — отвечает Натан и срывает с ее пальца родовое кольцо. Его он обязан передать законной супруге.

Мона вздрагивает как подстреленная птица и отступает назад — прекрасная и яркая.

— Твой дракон не сможет без меня, Натан. Твоей будущей жене придется мириться со мной, — в ее голосе сквозят обида и злость.

Мона разворачивается и уходит, стуча каблуками по мраморному полу. Натан провожает взглядом ее соблазнительную фигуру, с сожалением признает, что изгиб этих бедер все еще волнует.

Но сейчас нужно думать о Лиз. Бесов папаша, даже из могилы умудрился подсунуть проблемы.

Лиз строгая, скучная и правильная до боли в зубах. В академии он вечно путал ее с кем-то, а она тенью следовала за ним.

Натан опускает голову, вглядываясь в золотистые прожилки мраморных плит. Напрягает память. Лиз никогда не интересовала его. Когда он встретил ее в доме отца, сделал вид, что не узнал. Не хотел напряжения и соперничества.

В тот день она посмотрела на него глазами раненой лани, а он просто вышел из комнаты. Ее неразделенная любовь тяготила его, вызывая неприятное чувство вины.

Влюбленная дурочка, следившая за ним и Моной. Могла ли она подделать метку? Но если так, то почему скрывает ее? Испугалась, что ложь раскроют? Играет с ним?

— Святой отец, — обращается Натан к жрецу, складывающему артефакты и книги в переносной саквояж.

— Да? — тот поднимает голову.

— Вы сталкивались с поддельными метками?

— Очень часто, — вздыхает жрец. — Но как правило фальшивки всегда с изъяном. То какая-нибудь руна дает сбой. То родовой цветок воспроизведен неточно, то цвет недостаточно насыщенный. А в вашем случае, лилия идеальна, распределение рун уникально.

Бесы…

Его автомобиль стоит у самого входа в храм и Натан поспешно открывает дверцу. Усаживается за руль и заводит артефакт.

Лиз совершила побег на его автомобиле. Вряд ли она могла спланировать встречу в гостинице, — Натан оказался там случайно — но она знала, что он возвращается на днях. Об этом все знали. Значит, хотела привлечь его внимание.

Была ли невеста осведомлена об изменениях в завещании? Скорее всего, была.

Натан сжимает руль и щурится на яростно работающие дворники. Он должен увидеть ее метку. Должен узнать, почему дракон среагировал на нее.

Небо затянуло тучами и день напоминает сумерки. В замке горят кристаллы, и Натан быстро поднимается по лестнице, приближается к комнате будущей жены.

Берется за ручку и громко выдыхает воздух. Маленькая обманщица решила укротить его?

Мрачно улыбнувшись, он стучит в дверь.

19.

Пора готовиться к ужину. Я принимаю ванну и накидываю на голое распаренное тело бархатный халат. В голове крутятся отрывки разговора с Алом, но я, конечно же, не приму его предложение.

В этот момент дверь сотрясает стуком. Служанка не стала бы ломиться, а с Алом мы так или иначе мирно поговорили.

— Кто там? — тихонько подхожу к дверям.

— Открой, это Натан, — отвечают из коридора.

Голос жесткий и холодный.

— Поговорим за столом, — отказываю я.

— Мне не трудно выломать двери, леди Карен. Открывай.

На секунду замираю, очень хочется послать жениха куда подальше, но он, наверное, расскажет о метке Моны? Если она настоящая, меня ведь оставят в покое?

Хотя о чем это я. Нет, не оставят, они хотят Шарлен и наследников.

Створка дрожит от нового удара и я, позабыв что почти раздета, отпираю замок.

Натан стремительно врывается в спальню и оглядывается. От него так и пышет жаром и драконьей энергией, которую я уже научилась различать.

— Мы могли бы поговорить позже. Боюсь, я не готова к разговору…

Но он не слушает меня, направляется прямо к прикроватному столику, на котором лежит стопка любовных романов.

Я вопросительно приподнимаю брови, когда Натан берет в руки верхний. Дотрагивается до томика брезгливо, как до гадюки, и тут же кидает обратно.

В его глазах читается что-то едкое, злое, мне недоступное. Лучше помолчу и выжду.

— Любопытные у тебя увлечения, леди Карен, — тянет он задумчиво.

Я все еще не понимаю, с чего Натан прицепился к романам.

— Ал подарил мне несколько книжек, чтобы не скучала, — пожимаю плечами.

Да, да, большинство романов воспевают истинность и героини зациклены на метках, которые в книгах то подделываются, то возникают спонтанно, создавая напряженные и острые ситуации.

Прямо как у меня сейчас.

— Когда подделывала метку, вдохновлялась этой писаниной? — спрашивает Натан резко.

Что за дикие выводы?

Впрочем, моя метка еще недостаточно проявилась — возникла лилия, но рисунок явно неполный, несовершенный.

Хотя бы эта гадость исчезла!

— Вы что-то путаете, уходите, милорд, — поправляю поясок халата, сожалея, что не успела одеться.

— Мой дракон чувствует ее, — Натан начинает приближаться и я вытягиваю вперед руку, чтобы создать хоть какое-то подобие барьера.

— Метка Моны ведь настоящая? — спрашиваю то, что меня больше всего интересует.

Он молча кивает.

Фух, Пчелка неплохо поработала, но это значит, что Мона не собирается сдаваться и создаст проблем.

Между тем Натан подходит совсем близко. Комнату наполняет опасное напряжение. Хочется верить, что адмирал Саршар удержится в пределах дозволенного, что честь не позволит ему перейти границы и сломить того, кто заведомо