Тайна принцессы - Елена Золотарева

— Хорошо! Тебе понравился наш дом? Нур и Аджай сказали, что теперь мы одна семья.

Решаю игнорировать эти высказывания, потому что пока ни в чем не уверена.

— Мы подружились. Они веселые! — щебечет она. И дальше выслушиваю рассказ о том, как здорово они провели время, пока я спала. В общем, агенты оказались еще и прекрасными няньками. Только я не пойму, мне радоваться или плакать.

Прощаюсь с дочерью и ищу в списке контактов номер Адэлаиды. Хочу выяснить несколько моментов до того, как наступила точка невозврата. А я, надеюсь, она еще не наступила.

Я могу отказаться? — отправляю сообщение.

Звонок раздается мгновенно.

— Что у вас произошло? Они обидели тебя? — встревоженный голос куратора звучит так громко, что мне приходится убавить звук.

Я теряюсь и запускаю пальцы в волосы.

— Ну, если не считать тренировки, нет.

— На тренировку ты сама пошла, насколько я знаю. Они мастера многих видов единоборств, если ты хотела поблажек, надо было на гимнастику для пожилых рэй идти!

Понимаю, что она права, и прикусываю губу. Веских причин для отказа у меня нет.

— Прошу тебя, обещай не торопиться. Дай им шанс! Поверь мне, не ты первая и не ты последняя девушка, которая так остро реагирует на изменения в судьбе. Каждая вторая бурно воспринимает новость об истинности. Это редкость, Сирена. Тем более, Ману-р закрытая планета, сюда не попадешь просто так, и информация о нас почти недоступна остальным мирам. А ведь ты понимала, зачем сюда летишь!

Проглатываю язык, ибо крыть мне нечем. Я контракт подписала, между прочим. И в нем было ясно сказано, что обязуюсь взять в мужья каждого, кто отреагирует на меня. Ишь, как завуалировали! Отреагирует! А об истинности ни слова.

— Они что, совсем-совсем тебе не нравятся? — немного сбавляет тон куратор, и сразу чувствую ее волнение.

— Нравятся, — озвучиваю то, в чем боялась признаться самой себе, — но только внешне. Характер у них просто отвратительный! — спешу понизить градус жара в груди.

— Ну хоть что-то! — смеется Адэлаида, — дай им возможность проявиться, Сирена. Будь помягче и не бойся. Манурец никогда не сделает что-либо против твоей воли.

— Ладно, — соглашаюсь я, понимая, что проиграла.

— Кстати, я видела тебя в списке приглашенных на день рождения Аслы. Обязательно приходи! Познакомлю тебя с девочками, которые нашли своих мужей на Ману-ре.

— Буду.

— БудЕМ! — исправляет меня.

— Будем, — ставлю точку в этой борьбе и прикрываю глаза. Будем.

Выходить к моим новоиспеченным мужьям слишком волнительно. Рядом с ними я чувствую себя странно, и дать объяснение реакциям своего тела не получается. Это щекотное волнение в груди, волны тепла, носящиеся по телу, блеск, перебирающийся на мою кожу при каждом их прикосновении. Все это завораживает и пугает. К тому же, теперь я вынуждена играть по правилам Ману-ра, а это не входило в мои планы, потому раздражает. Считать, что я контролирую свою жизнь сама, пусть и условно, мне нравилось больше, нежели думать, что больше ни на что повлиять я не сумею. С другой стороны, выбора теперь у меня нет. Иначе, депортация и вечный страх, что меня найдут и убьют. Возможно, то, что эти двое почувствовали во мне свое солнце, меня спасло, и благодаря им моя жизнь кардинально изменится. В лучшую сторону, надеюсь.

Чтобы потянуть время, залезаю в ванную и нежусь в горячей воде, погрузившись под воду так, что наверху остается только нос. Спустя минут пять начинаю ощущать волнение и нетерпение, только вот ясно осознаю, что это не мои эмоции. Неужели теперь я буду еще и чувствовать этих двоих?

Заставляю себя расслабиться и не обращать внимание на тоску, что как змея складывается колечком за грудиной, и, когда понимаю, что не справляюсь, резко вылезаю из воды, срываю полотенце с полки и, обернувшись в тончайшую нежную ткань, распахиваю двери.

Ну! Что я говорила! Стоят красавцы. Смотрят так преданно и нежно. Даже возмутиться рот не открывается.

Выхожу, молча прикрыв глаза и едва сдерживая гневное цоканье, а когда открываю, замечаю перемену в мужчинах. В их глазах загорается блеск, будто кто-то внутри головы крутит выключатель, а кадыки нервно дергаются. Слежу за возбужденными взглядами и перевожу свой на полотенце...которое исчезает.

Сердце нервно екает, все внутренности сжимаются, и я пытаюсь рукой поймать прозрачную ткань, но она, будто, смеясь надо мной, растворяется прямо в пальцах. Как я могла не узнать в этих тряпицах одноразовые салфетки, испаряющиеся с тела вместе с водой?!

Несколько секунд неуютного молчания, кажется, заставляют мои щеки покрыться красными пятнами. А когда вижу, как эти двое одновременно срывают с себя майки, готова упасть в обморок. К такому скорому развитию событий я не была готова. Мы даже на свидание толком не сходили, а они уже в наступление пошли!

— Надень!

Аджай сам продевает мою голову в свою майку, и я растерянно сую руки в вырезы рукавов. Только выдыхаю, радуясь тому, что оказалась не права, как меня окутывает теплом и едва уловимым сладко-пряным ароматом мужского тела, и я инстинктивно сжимаю бедра. Надеюсь, этого никто не заметил.

— Нужно заказать тканевые полотенца, — комментирует Аджай, будто позади нас идет секретарь и записывает указания.

— Оберни волосы, замерзнешь, — подает свою майку Нур и смущенно отводит глаза от торчащих из-под ткани сосков.

Делаю на голове тюрбан, а сама старательно отворачиваюсь от мужчин, оказавшихся полураздетыми. Уж не знаю, что хуже: когда они пожирают меня глазами, или когда мои глаза разбегаются в разные стороны, чтобы одновременно видеть и одного и второго. Ну за что мне это наказание, боже?

— Где кухня? — прочищаю горло и как можно спокойнее произношу я, хотя внутри бурлит смесь негодования, возмущения и возбуждения.

— Прямо и налево, — на плечи ложатся пальцы Аджая, и он аккуратно разворачивает меня в нужном направлении.

Иду сама не своя. Тело простреливает легкими молниями, и я едва дышу, пытаясь уловить спиной тепло мужчины, следующего позади.

Оказавшись в просторном светлом помещении, не сразу понимаю, что мы на месте, но на это намекает аромат свежемолотых зерен сладких бобов. Осматриваюсь в поисках обеденного стола и не нахожу ничего даже отдаленно напоминающего это.

— Я накрыл на балконе, — Нур по-хозяйски берет