Игра на камеру - Челси Курто

— Как он справляется со всем этим?

— Без понятия. Я проснулась от звонка мамы, увидела, какой ажиотаж вызвал этот чертов поцелуй, и открыла тебе дверь.

Мэгги придвигается ближе ко мне. Она кладет голову мне на плечо и вздыхает.

— Как ты справляешься со всем этим?

— Не знаю. Я не думала, что это будет иметь последствия из-за того, что он... мы... сделали. Это было нечто большее, чем просто случайность — об этом говорят в программе «Доброе утро, Америка». Я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал, — говорю я. Мои глаза начинают щипать, и я смаргиваю слезы. — Он мой лучший друг, Мэгс, и я никогда не хотела бы ставить под угрозу нашу дружбу.

— Это был хороший поцелуй? — спрашивает она.

Моя улыбка тянется к левой стороне рта, затем к правой. Я провожу большим пальцем по тому месту, которое вчера поцеловал Шон. Я все еще чувствую его прикосновение, фантомное прикосновение, которое преследовало меня дома после того, как мы выпили молочный коктейль и съели тарелку сырной картошки фри — как всегда.

Что изменилось, так это томительный гул на моих губах, воспоминание о том, как его зубы впились в мою кожу, и звук, который он издал, когда я потянула за концы его волос, прямо над ушами.

Я издевалась над ним, когда мы шутили; его язык не слишком скользкий. Все в этом моменте было идеально, вплоть до снежинок, прилипших к его щекам. Я хотела поцеловать и их.

— Да, — признаю я. — Это было хорошо.

Мэгги хихикает и повизгивает.

— Я знала, что так и будет. Ничего в этом не было хорошего.

— А вот и нет. — То, чем я пока не готова поделиться с кем-то еще. — Он сказал, что я заслуживаю большего. И я ему верю.

9

ШОН

В понедельник в половине седьмого вечера домофон в моей гостиной снова гудит.

— Я не хочу общаться с прессой, Артур, — говорю я своему швейцару уже в десятый раз за сегодня. Я прислоняюсь к стене и провожу рукой по лицу. — Ответ по-прежнему без комментариев. А если им нужно что-то большее, они могут обратиться к моему агенту. За все отвечает Хейли. Я больше не скажу ни слова.

— Это не пресса, сэр, — говорит Артур. Он делает паузу, и я слышу приглушенный разговор, за которым следует смех. — Это мисс Дэниелс.

Лейси.

— Отправь ее наверх, — говорю я, и мое сердце падает к ногам.

Я вышагиваю перед дверью и практически вибрирую от нервов. От предвкушения. От страха. С... с целым рядом других эмоций, которые я не знаю, как переварить, потому что я в бреду, я голоден и мне отчаянно нужен душ. И хорошенько выспаться после того, как я провел прошлую ночь, ворочаясь.

Сегодняшний день был чертовски беспорядочным. Все утро я принимал звонки от своего агента и семьи. Я игнорировал поток сообщений, которые присылали мне игроки, — три сотни писем скопились в моем почтовом ящике еще до полудня.

В них нет ничего существенного. Глупые GIF-файлы и мемы о свадьбе. Дюжина сердечек и ссылок на обручальные кольца. Скриншот заказа на коробку презервативов промышленного размера с надписью: «Остепенитесь, тренер».

В районе трех часов я отключил телефон, зажав его между матрасом и кроватью, не желая больше его проверять. Туда же я засунул свой ноутбук. Я могу оставить их там навсегда.

Они отвлекают, часами бездумно пролистывая сайты со сплетнями, которые думают, что у них есть все факты. Мелькающие кусочки нашей жизни, вынесенные на всеобщее обозрение. Страшно представить, как много незнакомцев беспокоятся о двух людях, которых они никогда не видели.

Мне весь день хотелось поговорить с Лейси. Протянуть руку и спросить, как у нее дела, но у меня не было ни секунды, чтобы отдышаться. Когда я вышел на улицу, чтобы пообедать с Эйденом, закутавшись в наши толстовки и куртки, чтобы, как мне казалось, достаточно хорошо замаскироваться, меня облепили микрофоны и репортер из TM-ебанного-Z спросил, не хочу ли я поговорить о своем «бурном романе».

Мы вернулись в квартиру и заказали еду на вынос, но я не смог съесть суши, которые нам доставили.

Я часами мучился, думал — понимал — я сделал что-то не так.

Но в тот момент мне было не до размышлений. Я видел, что Лейси больно, и я что-то сделал. Быстрое решение и временный пластырь, который привел к колоссальным последствиям, но...

Я бы поступил точно также.

Это был лучший поцелуй в моей гребаной жизни.

Двадцать один месяц я не испытывал к Лейси никакого влечения, кроме признания общеизвестного факта, что она великолепная женщина с мозгами, добрым сердцем и острым чувством юмора, которое заставляет меня содрогаться от смеха почти каждый раз, когда она говорит.

Я никогда не хотел трахнуть ее или прикоснуться к ней, но теперь есть физическая составляющая.

Я знаю, каковы на вкус его губы. Я знаю, какая она мягкая и какая сладкая на вкус. Я знаю, что когда прикусываешь ее нижнюю губу, она выгибает спину и издает легкий стон. Я знаю слишком много вещей о Лейси Дэниелс, и из-за них я не смог выспаться.

Не уверен, что когда-нибудь еще засну.

Она едва успевает постучать, как я открываю дверь, и она уже там. Я никогда в жизни не был так рад видеть кого-то.

— Привет, — говорю я.

— Привет, — отвечает она. Она улыбается, и улыбка трогает каждый уголок ее лица. Маленькие морщинки вокруг глаз и на переносице. Ее румяные щеки. Уверенный разворот ее плеч и откинутые назад волосы. — Можно мне войти?

— Конечно. — Я отступаю на шаг и жестом приглашаю ее войти. Мы всегда проводим время у Мэгги и Эйдена, но Лейси заходит в мою квартиру так, будто была здесь уже тысячу раз. Она осматривает прихожую, затем направляется в гостиную, и я следую за ней по пятам. — Могу я предложить тебе выпить? Воды? Вино?

Она смотрит на меня через плечо. Ее бедра покачиваются из стороны в сторону, когда она пересекает комнату и садится на диван. Она снимает сапоги, откидывается назад, подтягивает ноги под себя. — Я хочу виски, — говорит она.

— Мы выжили, да? — спрашиваю я.

— Прошел целый день.

— Я выпью за это. — Я направляюсь к шкафу со спиртным, расположенному под фотографией моей команды на Суперкубке в 2010 году. Я достаю два бокала и откупориваю графин с янтарной жидкостью. — Как ты его пьешь? Со льдом?

— Чистый, — говорит она, и я поднимаю на нее взгляд,