Жестокая любовь - Ана Уэст

Киллиан широко улыбается, и хотя улыбка длится всего несколько секунд, она согревает моё сердце с такой силой, что я уверена: оно вот-вот выпрыгнет из груди.

— Конечно, я всё ещё хочу нашего собственного ребёнка, — дразнюсь я. Не только из чувства долга. Вместе мы сильнее, а семья – это то, что нас связывает, особенно в этой жизни.

Все остальные мысли вылетают у меня из головы, когда Киллиан вскакивает со стула и набрасывается на меня, впиваясь в мои губы внезапным, страстным поцелуем, от которого у меня дрожит челюсть.

Я смеюсь ему в губы, обнимаю его за шею, а он целует меня крепко и глубоко, так что у меня перехватывает дыхание. Когда он отстраняется, то остаётся рядом, деля со мной воздух.

— Чёрт, да, — ухмыляется он. Огонёк в его глазах погас, но я знаю, что он всё ещё горит в его сердце. Я пропускаю его волосы сквозь пальцы и целую его в губы, вдоль подбородка.

— Завести ребёнка – это только половина удовольствия, — шепчу я, и Киллиан стонет так глубоко, что у меня в груди всё сжимается. Он хватает меня за бёдра, поднимает со стула и усаживает на столешницу, торопливо отодвигая в сторону грязную посуду.

О еде можно забыть.

Я раздвигаю ноги, отчего платье задирается, а Киллиан встаёт между ними и страстно целует меня. Его тёплые руки ложатся мне на талию, а мои ногти слегка царапают его шею, подбираясь к рубашке. Я хочу, чтобы она была снята.

Не этого я ожидала от нашего разговора, но я не жалуюсь.

Затем оживает телефон Киллиана. Раз. Два.

Он страстно целует меня, и я пытаюсь не обращать на это внимания, но телефон снова звонит, и Киллиан резко прикусывает мою нижнюю губу, прежде чем отстраниться. Я сижу, затаив дыхание, и чувствую, как внутри всё сжимается, пока Киллиан отвечает на звонок.

— Что? — Рявкает он. Я прикусываю губу, пытаясь удержать ощущение от его поцелуя, а голос в трубке звучит так тихо, что я ничего не могу разобрать.

— Блядь. Я сейчас буду.

Он вешает трубку, и моё сердце сжимается.

— Тебе нужно идти?

— Данте. — Киллиан наклоняется, берёт меня за подбородок и крепко целует в припухшие губы.

— Будь осторожен, — шепчу я, когда он отстраняется, и вижу желание в его глазах.

Сегодня мне не повезёт.

— Я буду. Кстати, ужин был великолепен. — Киллиан улыбается и убегает, схватив куртку, которую он бросил ранее, и устремляется к двери.

Моё сердце начинает биться в другом ритме, когда я сползаю со стойки и поправляю платье, глядя на остатки ужина и нашего разговора.

Что может быть настолько важным, что ему приходится уходить так скоро после возвращения домой?

Боже, я надеюсь, что он вернётся.

ГЛАВА 9

КИЛЛИАН

Оставить Кару, которая целый день готовила для меня ужин, а потом дразнила меня, намекая на то, что мы могли бы завести детей, – это одно из самых сложных решений, которые мне когда-либо приходилось принимать.

Но приказ есть приказ, и когда Данте что-то нужно, я это делаю. Несмотря на то, что сейчас середина ночи.

Только он и Сиена могут вытащить меня из такой ситуации, но это не значит, что мне это нравится. Когда я сажусь в машину рядом с Арчером, я с удивлением вижу за рулём Никколо. После того как его подстрелили во время нападения на Колумбийский университет, а затем когда он был рядом со мной во время нападения на мой дом, Данте решил, что мы с Никколо слишком узнаваемы вместе, и забрал его из моей службы безопасности в свою.

Думаю, он рад, что ему больше не придётся иметь дело с моим дерьмом.

— Босс, — говорит Арчер, и мы с Никколо понимающе переглядываемся в зеркале, а затем я поворачиваюсь к Арчеру, плотно сжав губы.

— Надеюсь, это чертовски важно, — ворчу я, и Арчер кивает, протягивая мне папку коричневого цвета.

— Так и есть. Каин и Деклан, глубоко погрузившись в изучение русских, нашли кое-что интересное, — начинает объяснять Арчер, пока я просматриваю папку.

— Насколько интересное?

— У Григория есть брат. Младший. Он работает на русскую мафию. Не самый важный человек в их иерархии, но если Каин прав, и наспех собранная бомба указывает на жажду мести, то он главный подозреваемый. Странно, что о нём мало что известно, но мы уже убили двух невероятно преданных ему людей.

В папке есть несколько схем бомб, сравнение с теми, что использовались в прошлом, а также краткое описание Григория и его брата и слегка размытая фотография.

— Значит, мы думаем, что он убил Каллахана?

— Возможно. Данте хочет, чтобы он был жив и дал показания, а если ему нечего сказать, мы убьём его, как и остальных. Данте не хочет упускать возможность, учитывая, сколько людей мы потеряли на этой неделе. — Арчер вздыхает и сжимает руки в кулаки, а затем разжимает их, положив ладони на колени. — Убей или будешь убит.

— Хорошо. У нас есть место? — Папка не представляет для меня особого интереса, и, пролистав несколько страниц, я возвращаю её Арчеру.

— Да, — кивает Арчер, берёт папку и кладёт её на дверцу машины. — Мы проследили за ним до одного из борделей на окраине города. Это заведение более высокого класса, чем те, к которым мы привыкли, так что одним выстрелом убиваем двух зайцев.

— Верно. Тогда давай поскорее с этим покончим. — Я откидываюсь на спинку кожаного сиденья, пока мы петляем по городу.

Это важно. Это может стать для нас хорошей возможностью получить информацию или унять боль, убив человека, виновного в смерти Каллахана, но я не могу думать ни о чём, кроме Кары.

Я оставил её, когда она была открыта и желала меня, и с каждым ударом сердца в моих венах всё ещё пульсирует желание. Но мне придётся направить его в нужное русло – в гнев.

Я отвожу взгляд от окна и смотрю на проносящиеся мимо здания. Арчер тихо переговаривается с одним из охранников в машине. Скорее всего, они обсуждают план проникновения, и мне следовало бы обратить на это внимание, но мои мысли заняты другим.

Возможно я – отец.

Эта мысль ещё не успела оформиться, и я пытаюсь