Жестокая любовь - Ана Уэст

— Киллиан? — Его имя тихо слетает с моих губ, и я снова зеваю, но он не отвечает. Я толкаю дверь и вхожу внутрь, ощущая ступнями тепло кафельного пола, и тут у меня в горле застревает сдавленный крик.

Одежда Киллиана кучей валяется на полу, пропитанная кровью.

— Киллиан?! — Сердце у меня уходит в пятки, и я отдёргиваю занавеску душа. Мой муж вздрагивает, и я вижу, как по его рельефному торсу стекает красная мыльная пена, а тёмные волосы прилипли к голове.

— Кара! — Испуганно восклицает он. — Я старался тебя не разбудить...

Бросаясь в душ, я хватаю его за запястья, осматривая каждый сантиметр его тела в поисках источника кровотечения.

— Ты в порядке?! Что случилось? Почему здесь так много крови?

Слова путаются сами собой, когда я отчаянно пытаюсь их произнести, а Киллиан только тихо посмеивается, что приводит меня в бешенство.

Сейчас не время!

— Кара, дорогая, это не моя кровь.

— Что? — На мгновение моё сердце болезненно замирает, и, когда он поворачивается плечом к струям душа, чтобы смыть пену, я вижу, что на его теле нет никаких повреждений.

— Чья это кровь?

— Арчера.

Паника, которая постепенно отступала, возвращается с новой силой.

— С ним всё в порядке?!

— Да, с ним всё в порядке, — успокаивает меня Киллиан и медленно высвобождает свои запястья из моих рук, а затем крепко обхватывает мои плечи.

— У нас возникли проблемы, и Арчер оказался на пути ножа, но с ним всё в порядке. Его осмотрел наш врач, и сейчас он в безопасности, рядом с Данте. Ничего серьёзного. Порез был просто глубоким. Отсюда и кровь.

— О, слава богу. — Я обессиленно опускаюсь на пол, когда до меня доходит смысл слов Киллиана, и только тогда я ощущаю удушающую тяжесть и тесноту своей мокрой ночной рубашки. Я так волновалась, что даже не подумала о том, что на мне что-то надето, прежде чем нырнуть в душ.

— Но я обожаю эту панику, — поддразнивает меня Киллиан, но в его голосе слышится беспокойство. Он чем-то озабочен, и, вероятно, именно поэтому я застала его врасплох. Он на мгновение отпускает меня и возвращается под горячий душ, чтобы смыть оставшуюся кровавую пену.

С ним всё в порядке. Он не ранен.

Глубокий вдох.

Страх сковал мои конечности, но теперь, когда паника притупилась, чувствительность возвращается. Логически я понимаю, что если бы Киллиан был серьёзно ранен, его бы здесь не было. Он был бы с Данте и доктором.

Глупая.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, желая поскорее снять мокрую ночную рубашку и думая, что Киллиану нужно время, чтобы привести себя в порядок, но его большие руки снова оказываются на моих плечах, и он крепко прижимает меня к стене душевой кабины. Через секунду его губы впиваются в мои, и все мысли об уходе улетучиваются из моей головы.

— Ты так беспокоилась за меня, — мурлычет Киллиан мне в губы, и жар, обжигающий сильнее, чем вода в душе, поднимается к моей груди, когда я поднимаю руки, чтобы обнять его.

— Конечно, беспокоилась! — Я прижимаюсь к его губам, высовываю язык, чтобы ощутить его вкус. — Я думала, с тобой что-то случилось, что ты ранен или... или что-то в этом роде. Я не могу потерять тебя, Киллиан, я не могу.

Моя мольба слетает с его губ, когда он снова глубоко целует меня, его нетерпеливый язык проникает в мой рот, проглатывая всё, что я ещё могу сказать.

Он снова в моих объятиях, и всё же этого недостаточно. Желание разливается внизу живота, и к тому моменту, как Киллиан прерывает поцелуй, у меня перехватывает дыхание, а грудь вздымается под обтягивающей влажной тканью.

— Знаешь, у меня так и не было возможности поужинать раньше, — бормочет Киллиан, и наши взгляды встречаются. В его глазах плещется боль, но сейчас не время спрашивать. Киллиан хочет отвлечься, и кто я такая, чтобы его отговаривать?

— Верно, — с трудом выдыхаю я.

Он срывает с меня ночнушку за считаные секунды, отбрасывая мокрую ткань подальше от душа, и наши губы снова сливаются в поцелуе. Обеими руками он сжимает мою грудь, превращая соски в твёрдые комочки, и по моей коже пробегают мурашки, когда я запускаю пальцы в его мокрые волосы.

Моё лоно сжимается, и из киски сочится тепло, когда он сжимает мои соски так сильно, что я вскрикиваю, и снова засовывает язык мне в рот, как только мои губы приоткрываются.

Чтобы не остаться в стороне, я сильно дёргаю его за волосы, и у Киллиана вырывается глухое рычание, когда он прижимается ко мне и поглощает меня одним поцелуем. У меня кружится голова, а сердце бешено колотится о рёбра, когда его руки скользят вниз по моему животу к бёдрам.

В одну минуту мы целуемся, а в следующую его ладонь оказывается на моей киске, а другая – на моём бедре, и он поднимает меня на стену так внезапно, что у меня кружится голова. Холодная плитка обжигает мою спину, но моя кожа пылает так сильно, что это ощущение быстро проходит.

Инстинктивно я хватаюсь за стену, чтобы не упасть, когда он прижимает меня к ней, закинув мои ноги себе на плечи. Он удерживает меня, положив одну руку мне на живот, а другую – на бедро, чтобы я не упала.

Я теряю дар речи, когда его рот находит мою киску, и он начинает ласкать меня так внезапно и энергично, что я почти не могу дышать.

Чёрт возьми!

Мне не за что ухватиться, кроме его головы, прижатой к моим бёдрам, поэтому я запускаю пальцы в его густые волосы и сжимаю их так, словно от этого зависит моя жизнь, пока струи душа обжигают мои икры.

Моё сердце бешено колотится, пока его язык умело прокладывает путь через мои складочки к самому центру. Он издаёт глубокий стон, который вибрацией отдаётся в моей киске и проникает в самую душу, а я тяну его за волосы и откидываю голову на плитку.

Киллиан лижет, посасывает и нежно покусывает всё, до чего может дотянуться. Каждое движение его языка заставляет меня вздрагивать, а мои бёдра мерно двигаются взад-вперёд, прижимаясь к его дьявольскому рту и стене. Он пожирает меня, как изголодавшийся мужчина, а затем его зубы задевают мой клитор, и удовольствие взрывается во мне фейерверком, покалывая до самых кончиков