На седьмом этаже - Амелия Брикс

class="p1">Взгляд Клавдии Ивановны замер, а глаза превратились в узкие щелки. Казалось, весь мир замер на мгновение. Соседка, еще секунду назад сотрясавшая воздух криками, внезапно смолкла, словно ей перерезали голос. Тишина, ворвавшаяся в прихожую, была настолько плотной, что в ней отчетливо слышалось тиканье настенных часов. Лев понял — за его спиной появились гости. Он медленно обернулся. В дверном проеме кухни стояла Лиза, бледная, с прижатыми к груди руками, а рядом с ней возвышался Матвей. Лицо парня окаменело, а взгляд, прямой и немигающий, встретился со взглядом старухи.

— Вот они… — наконец прошелестела Клавдия Ивановна, и этот шепот был страшнее её недавнего вопля.

— Клавдия Ивановна, — негромко произнес Смирнов, — пройдемте в вашу квартиру. Прямо сейчас.

— Зачем? — соседка непонимающе посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло разочарование, смешанное с яростью. — Не надо никуда идти, Лев Александрович! Зачем время терять? Вы лучше вора арестуйте и везите прямо в участок!

Она снова ткнула пальцем в сторону Матвея. Тот даже не шелохнулся, лишь челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Лиза, стоявшая рядом с сыном, побледнела ещё сильнее.

— Клавдия Ивановна, давайте разберемся сначала, — Лев постарался, чтобы его голос звучал максимально спокойно, хотя внутри всё клокотало от негодования.

— А чего тут разбираться?! — взвилась соседка, переходя на визг. — Вон, проверьте его карманы! И его мамаши заодно! Такие «тихони» первыми в чужое добро запускают лапы!

При слове «мамаша» Лиза вздрогнула, словно от пощечины. Её лицо, еще недавно светившееся нежностью к сыну, теперь стало серым.

— Что вы такое говорите? Мой сын не вор! — Лиза, словно очнувшись от удара, сжала кулаки так, что побелели костяшки, и вперила взгляд в сморщенное лицо старушки. В этом взгляде читалось железное предупреждение: никому не позволено бросать тень на её кровиночку.

— Мам, не кипятись. Всё в порядке, — Матвей нежно обнял мать за плечи, стараясь успокоить дрожь, и даже криво усмехнулся. Затем перевёл взгляд на Клавдию Ивановну, пытаясь разгадать: что за вздор она несёт? Обвинения в краже звучали абсурдно. Он дальше прихожей и кухни в её квартире не заходил. Поставил сумки, выскочил – от силы минут пять вся операция заняла.

«Видно, совсем бабулю скрючило на старости лет», — пронеслось в голове у парня.

Он привык пропускать мимо ушей её вечные причитания и нелепые фантазии. Всегда приветливо улыбался, проходя мимо неё и её подружек, восседающих у подъезда, как стая воробьев на проводе. Но сейчас запахло не просто старческим маразмом, а вполне конкретным обвинением. Угрозы полицией и обыском попахивали дурдомом на колесах.

— Вы, бабуля, что-то попутали. Вор, который вас обокрал, явно живёт не в этой квартире. Если хотите, можете сами убедиться, — Матвей сделал пару шагов и оказался вплотную к Клавдии Ивановне. Не отрываясь, смотрел в её мутные глаза и демонстративно выворачивал карманы. Пусть обыскивает. От нелепости ситуации в груди зародился смех, и, не в силах сдержаться, он расплылся в широкой, наглой и уверенной усмешке.

— Матвей, прекрати, — негромко, но с нажимом произнес Смирнов, кладя руку парню на плечо. Ладонью он почувствовал, как тот напряжен, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду.

Затем Лев повернулся к соседке. Его лицо приняло выражение официальной маски, не терпящей возражений.

— Клавдия Ивановна, я уверен, что это какая-то ошибка. Вы напуганы и расстроены, это понятно. Но сейчас мы сделаем так: пойдемте в вашу квартиру, и я лично осмотрю место происшествия. Если имела место кража, я вызову следственную группу.

— А как же эти? — она ткнула пальцем в сторону Лизы и Матвея. — Сбегут ведь!

— Никто никуда не сбежит, — отрезал Лев. — Они останутся здесь, с моей дочерью.

Он бросил быстрый взгляд на Лизу.

В его глазах была немая просьба: «Потерпи, я сейчас со всем разберусь».

Лиза лишь едва заметно кивнула, хотя её лицо, бледное и решительное, выражало твердую готовность идти вместе с ними.

— Идемте, Клавдия Ивановна. Показывайте свой шкаф, или где вы там деньги хранили, — Смирнов мягко, но настойчиво подтолкнул старушку к выходу, фактически выпроваживая её из своей прихожей.

Пока шли те несколько метров, что отделяли одну квартиру от другой, Клавдия Ивановна ругала Лизу и Матвея на чем свет стоит, поминая и «понаехавших», и «неблагодарную молодежь.

— Клавдия Ивановна, давайте по порядку, — прервал её поток жалоб Смирнов, едва они переступили порог её квартиры. — Где именно лежали деньги?

— В кошельке! Такой зеленый, кожаный, еще сестра покойная дарила. Я каждое утро пересчитываю заначку и кладу его в комод, — она стремительно подошла к массивному старому комоду в спальне и указала на вторую полку. — Вот тут всегда лежит.

Она начала лихорадочно вытаскивать содержимое: пожелтевшие документы, старые фотоальбомы, перевязанные ленточками письма и прочие вещи, которые хранились здесь явно не один десяток лет.

— Вот! Видите?! Нет кошелька! Пусто! — она замахала руками перед лицом Льва.

— Хорошо. Допустим, утром вы положили его туда. Но как всё-таки Матвей оказался в вашей квартиры? — Лев продолжал гнуть свою линию, пытаясь выстроить логическую цепочку.

— Так он сам напросился! — Клавдия Ивановна возмущенно всплеснула руками, задев стопку старых газет. — Мол, «давайте, бабушка, помогу с сумками, они у вас тяжелые». А у меня ж в руках еще цветы ваши были, охапка целая! Вот я и согласилась! А он до кухни донес всё, и сумки, и цветы — Она замолчала, тяжело дыша, и победно посмотрела на Смирнова, будто это признание было окончательным приговором.

— И где вы были в тот момент, когда он ставил сумки? — Лев медленно подошел к комоду, внимательно осматривая поверхность.

— Как где? В коридоре стояла, ключи из замка вытаскивала, — буркнула она, но в её голосе впервые проскользнула тень неуверенности. — Потом сразу на кухню пошла, за вазой... А он уже выходил. Сказал «всего доброго» и дверь за собой прикрыл.

— Клавдия Ивановна, ну как же он тогда мог украсть кошелек, если ушел и дверь за собой прикрыл? — Лев старался говорить максимально доходчиво, как с ребенком. — Вы же сами это видели. И слышали.

— Прокрался! — безапелляционно заявила она, упрямо поджав губы. — Пока я ваши розы в вазу ставила да воду в кухне набирала, он и прошмыгнул. Они ж молодые, как тени... Один миг —