Детка. Вы мне не нужны - Зоя Берг

- Понятно, - выплевывает Лешка.

- Хорошо, - говорит Рус.

А потом берет меня под руку, разворачивает, и мы идем в другую сторону.

«Ого».

«Охренеть».

«Раньше никто и никогда вот так...».

Я скашиваю глаза.

- Рус, - шепчу.

- Все нормально, - отрезает.

- Я… знаю. Просто... ты… просто… спасибо.

Он поворачивает голову, смотрит секунду.

- Не за что.

Мы выходим на террасу. И тут сзади - шаги. Быстрые.

- Велехов!

Я оборачиваюсь. Лешка догоняет нас. Лицо кривится.

«Бесится. В топку расчет и последствия… Адски бесится!».

- Велехов! Подожди!

Рус останавливается. Лешка подлетает к нам.

- Я хочу знать чей это ребенок! – выпаливает.

Я бросаю взгляд на Руса. В его глазах недоумение.

«Надо остановить это все пока не поздно! Пока он ничего не понял!».

- Леш! – ору.

- Что? Что еще ты от меня хочешь?! – кричит в ответ. - Я имею право знать! Велехов! Она спала с тобой, пока мы с нею были вместе? Со мной-то точно спала! И неизвестно еще с кем! Я… я хочу сделать тест на отцовство. Я… я не позволю...

- Какой же ты мудак, - шепчу я.

Рус смотрит на меня. Взгляд темный, жесткий. Поворачивается к Алексею.

- В зал вернись, - рычит.

Лешка открывает рот. Стоит так пару секунд. А потом поворачивается и вылетает с террасы.

- Пойдем.

Рус берет меня за локоть и тащит. Через террасу, лобби отеля, раздвижные двери, парковочную зону…

Я покорно перебираю ногами – почти бегу - под его натиском и думаю.

«Ну вот мы с тобой и допрыгались, малыш».

Глава 19

- Рус.

Он не останавливается.

- Рус, - я тяну локоть. - Помедленнее. Я на каблуках.

Он замедляется. Смотрит на мои ноги. Молчит - но темп снижает. Мы идем через парковку. Рус достает ключи. Щелкает пультом. Потом открывает пассажирскую дверь. Я поднимаю на него глаза. Молчит. Пялится.

«Ладно…».

Сажусь. Он обходит. Садится за руль. Стартует резко. Меня вжимает в сиденье.

«Ладно…».

Едем. Я сижу, смотрю в окно, но ничего там не вижу. Картинка расплывается, а в голове крутится то, что случилось. Слова, движения, лицо. Красное, злое, орущее.

«Чей это ребенок?».

«Она спала со мной и с тобой?»

«Или она спала еще с кем-то?».

И с этим человеком я… реально спала. И любила. И хотела с ним… думала, что мы… может быть всю жизнь... Я прикусываю губу. Чтобы не дрожала. А потом сжимаю кулаки.

«Рыдать только сейчас не надо, да?»

Как же так получилось? Как же я не разглядела? Почему? Ведь это так просто – увидеть, что человек мудак, если он мудак. Я же вижу если кто-то из знакомых… или на работе… Всегда видела. А тут… как пелена перед глазами.

«Тест на отцовство».

Серьезно? Нет вот реально – серьезно? Сначала – «залетела – разбирайся», а теперь тест на отцовство? Да с хера ли? Да я тебе на пушечный выстрел не подпущу! Папаша хренов. Скашиваю глаза. Рус молчит. Едет. Смотрит на дорогу. Профиль, темный, спокойный. Лицо ничего не выражает.

Это очень плохо. Когда человек злится - понятно, чего ждать. Когда молчит вот так - непонятно ничего.

«Сейчас остановится и скажет - выйди из машины».

Не останавливается.

«Сейчас скажет - ты меня использовала».

Не говорит.

«Сейчас скажет - все, ты уволена».

Едет. Молчит.

Ведь он и в самом деле может меня уволить. Зачем ему беременный сотрудник? Это же обязательства… Нет, я бы и сама… Потом, когда уже живот… Или нет? Черт, я должна была об этом подумать. Ведь он, наверное, думает, что я это все ради декрета… Ну а что – уволили из агентства. И я сразу прибежала. И не на фриланс, а на полноценную должность. И ничего ему не сказала.

«Мне даже в голову не пришло!!».

И что потом? Одна. Без работы. Без денег. К маме на шею с ребенком?

Боже мой, какой кошмар.

Я кладу руку на живот. Он отзывается чем-то тянущим - или мне кажется. Стресс. Марина Игоревна говорила - меньше стресса.

«Да-да. Работаю над этим».

Я поднимаю глаза. Оглядываюсь. МКАД. Поворот на его шоссе. Мы едем к нему? Но… зачем? Опять скашиваю глаза.

«Ноль эмоций. Просто ноль!».

Только руки на руле не легко и небрежно. А жестко. Как за спасательный круг.

Дом встречает темнотой. Рус включает свет в прихожей, потом на кухне. Привычные движения.

- Садись, - говорит он.

Я сажусь на барный стул.

«Тот самый».

«И стол».

«Тьфу ты дура. Не сейчас!»

Рус молча открывает шкаф. Достает кружку. Чайник. Ромашка. Я смотрю как он насыпает - аккуратно, молча - и думаю, что руки у меня трясутся. Засовываю между коленок.

Он ставит кружку передо мной. Берет стакан воды. Садится напротив. Смотрит. Молчит. Я смотрю на кружку. Пар поднимается вверх. Пахнет ромашкой и мятой. Мама привозила. Горло перехватывает - некстати, нелепо.

«И это тоже! Не сейчас!».

Высвобождаю руки. Тянусь к чашке. Обнимаю. Выдыхаю. Поднимаю на него глаза.

- Ну наори на меня что ли, - говорю я.

- За что.

- За все. За Лешку. За сделку. За то что не сказала. И что напросилась на работу. За… что-нибудь. Мне было бы проще.

- Проще чем что.

- Чем вот это твое молчание.

Он щурится.

- Ты беременна, - говорит он наконец. Не вопрос - просто произносит вслух.

- Да.

- Как так получилось.

- Ну... биологически?

- Маруся.

- Нуууу…, - подношу чашку к губам, делаю крошечный глоток. Горячо. Очень. Но сейчас это нужно. - Я не знаю. Я… не планировала. А когда узнала… поехала к нему. Думала... не знаю, что думала. Что скажет что-нибудь человеческое, наверное.

- А он?

- «Это не мои проблемы». Потом - «если нужны деньги на врача, подкину». - Я чувствую как пальцы опять начинают дрожать. Сжимаю кулаки. - А потом… про нее… Что она легкая и веселая. А я…, - сжимаю зубы.

- Ты ему сказала о ребенке, а он сказал, что у него другая женщина?

В уголках глаз становится мокро. Смаргиваю. Чувствую, как по щеке катится. Одна. Предательская. Тянусь за салфетками. Прикладываю к глазам.

«Дыши. Просто дыши».

- Я просто… я думала… ну мы же вместе… да, у нас не все было ладно… но надо же