Детка. Вы мне не нужны - Зоя Берг

- Понятно.

Одно слово. Тихое. Я не могу понять, что в нем - злость, осуждение, сочувствие. Ничего не понимаю.

«Сейчас скажет - зачем ты мне все это рассказываешь. Это твои проблемы».

Не говорит.

- Потом я нашла кто эта девушка, - продолжаю. - Лиана Боркова. Папа - холдинг, девелоперы. Ну и... позвонила тебе.

- Значит ты пришла ко мне сразу после.

- На следующий день.

- С планом.

- С планом.

Рус смотрит на стакан в руках. Долго молчит. Я жду. Слезы тихонько катятся. Я их промакиваю. А они катятся и катятся. Промакиваю и жду.

«Сейчас».

«Вот сейчас он скажет».

- Он хуже, чем я думал, - говорит Рус наконец. Тихо. Почти себе.

Я вздрагиваю.

- И ты с этим всем совсем одна.

Я всхлипываю.

«Одна».

Слово простое. Точное.

В кухне тихо. Холодильник гудит. За окном сад, яблони, ночь. Рус встает. Идет к раковине. Стоит спиной.

- Допивай чай, - говорит он. - Потом ложись. Поздно.

Я смотрю на его спину.

- Я могу домой.

- Нет смысла. Оставайся.

Не «как хочешь». Просто - оставайся.

- Хорошо, - говорю я.

Он поворачивается. Смотрит. Прямо в глаза. Потом кивает и выходит. Я беру еще салфетку. Высмаркиваюсь. Комкаю. Несу в мусорку.

«Он хуже, чем я думал».

Думал?

«Ты думал о нем? О нас с ним?».

Господи, Рус. Ну почему я ничего не понимаю?

Глава 20

Утром я спускаюсь в восемь. Рус уже на кухне. Что-то шипит на сковороде. Он стоит спиной ко мне, в джинсах и свитере, с телефоном в одной руке и лопаткой в другой.

- Доброе утро, - говорю я.

- Садись.

Я сажусь на барный стул. И тут запах еды - хороший, теплый, утренний - вызывает во мне почти неконтролируемый спазм.

«Нет».

«Только не сейчас».

«Пожалуйста».

Но организм строит человека и у него свое расписание и свои приоритеты. Я вскакиваю, закрывая рот рукой. И бегу со всех ног в сторону уборной.

Возвращаюсь минут через десять. Рус стоит у раковины и трет сковородку. Омлета – наверное это был омлет – нигде нет. Окна открыты. На столе стоит стакан воды и несколько крекеров на тарелке.

Я смотрю на крекеры.

«Прости».

«Испортила тебе завтрак».

Сажусь. Делаю глоток воды. Рус оборачивается.

- Ты у врача была?

- Да. Все в порядке, - киваю. - Срок маленький. Это нормально. Пройдет.

Он кивает в ответ.

- Оставайся сегодня дома.

- Рус…

- Не надо тебе в Москву мотаться, - спокойно, как очевидное. - Еда в холодильнике. Что не найдешь - в шкафу над плитой. Работа подождет.

- У меня дедлайн по твоему проекту.

- По-до-ждет.

- Рус, я прекрасно себя чувствую и…

- Маруся!

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Перевожу взгляд на крекеры.

- Хорошо, - вздыхаю.

Он берет в руки чашку, делает несколько быстрых глотков, потом споласкивает, ставит на полку. Идет к выходу. Останавливается. На секунду оборачивается.

- Я на телефоне. Днем пара важных встреч. Если что-то срочное - пиши.

- Угу.

Отворачивается. Делает шаг к двери.

- Ешь крекеры, - бросает через плечо.

Я смотрю ему вслед.

«Ешь крекеры».

«Вот же».

Дом большой и тихий, когда в нем одна. Я сижу на кухне, жую крекеры и слушаю как уезжает машина. Потом - только птицы за окном и холодильник.

Через полчаса мне лучше. Я достаю из холодильника йогурт - нахожу с первого раза, он стоит на верхней полке - и съедаю стоя у раковины. Потом смотрю в окно на сад. Яблони. Дорожки. Скамейка у забора.

«Почему мне так привычно?».

«Как будто живу тут давным-давно».

Вздыхаю. Иду в свою комнату. Открываю ноутбук. Работаю - медленно, без спешки. Потом пью чай. Потом опять работаю. Пишу концепцию для подмосковного объекта. Все складывается быстро и легко - может потому что тихо, может потому что никуда не надо торопиться.

После обеда откидываюсь на спинку стула. Смотрю в потолок.

«А поеду-ка я все-таки в город»

«Катя».

«Поеду к Кате!».

Катя открывает дверь в фартуке с мукой на рукаве.

- О! - говорит она. - Как раз к пирогу.

На кухне тепло и пахнет ванилью. Соня сидит на коврике и сосредоточенно возит машинку - Митина, явно, но Соня не в курсе что это важный нюанс. Я сажусь за стол. Соня поднимает голову. Смотрит на меня серьезно.

- Привет, - говорю я ей.

Она протягивает мне машинку.

- Это подарок? - тяну руку в ответ.

- Дай, - говорит Катя машинально, заглядывая в духовку. - Соня, дай тете.

Соня отдает. Смотрит на меня. Потом на машинку. Потом кривит губы, и я быстро сую ей машинку обратно. Забирает, уползает в угол.

- Передумала, - говорит Катя. - Вина глоточек налью. Дядя Слава с хутора домашнее прислал. То, которое со смородиной, помнишь? Тебе тогда очень понравилось.

- Не, - опускаю глаза. – Я… Мне вина не… Я лучше чаю.

Садится напротив.

- Так.

Я вздыхаю.

- Да просто… тут такое дело..., - чувствую, что краснею.

- Это…, - она подается вперед, - Господи, Марусь… это то, о чем я думаю?

Я поднимаю на нее глаза. А потом… потом просто кладу руку на живот. Она смотрит. На лице – удивление, радость… а потом… потом до нее доходит весь смысл этого жеста в свете всех моих последних обстоятельств.

- Ох… Когда узнала?

- Да тогда же, когда и про… эту телку, - губы начинают дрожать.

- То есть ты когда ко мне приезжала…, - качает головой. – А он…

- Сказал, что не его проблемы. И денег на врача предложил, - я почти смеюсь.

Я столько раз повторяла эти фразы за последнее время, что они в моей голове звучит почти как анекдот. Дурацкий, несмешной, тупой анекдот.

- Твою ж мать! А ты… что… ты будешь делать?

- Жить, - я пытаюсь улыбаться сквозь слезы. – Хрен знает как, правда. Но как-то справлюсь.

- Мудак, - говорит Катя коротко.

- Да.

- Господи, Марусь! Какой же он оказывается конченый мудак! Это… это…

Она замирает с открытым ртом.

- А вчера, - фыркаю, - он орал, что хочет тест на отцовство, потому что… мало ли с кем я еще спала.

- О-хре-неть!

-