До самой смерти - Элис Вайлд

Но с таким успехом можно просто выбрать случайное направление и надеяться на удачу. Прежде чем я успеваю что-то предпринять, сзади раздается низкое рычание. Волосы на затылке встают дыбом, и я медленно оборачиваюсь.

Цербер. Я морщусь от его дымного запаха, раздраженный тем, что не заметил его раньше. Огромный адский пес приближается медленно, явно недовольный тем, что у его врат оказался бог.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он, издавая презрительный звук, когда мы оба принимаем человеческий облик.

– Ну, и тебе здравствуй, – улыбаюсь я, натягивая на лицо фальшивую улыбку.

– Почему ты стоишь у моих врат, Эрос? – снова спрашивает Цербер, его голос низок и угрожающе спокоен. – Не похоже на тебя, отказываться от удовольствия своего дома ради мира смертных.

То, как он произносит «удовольствия», заставляет мою улыбку дрогнуть. Я не новичок, знаю, что другие говорят о том, кого я из себя представляю.

И все же дай им шанс, и каждый из них залез бы ко мне в постель, стоит лишь намекнуть.

Я давно привык не обращать внимания на взгляды, которыми меня провожают, стоит только покинуть стены своего дворца, будто они сами не предаются тем же утехам… только украдкой, за спинами своих жен и мужей.

Как будто это я виноват в их неверности.

– Мне лестно, что ты вообще что-то обо мне знаешь, – говорю я. – Не представляю, как у тебя вообще хватает свободного времени на это, если все, что ты делаешь, – это бегаешь вокруг Аида, словно его преданный песик.

– Я знаю достаточно.

Я фыркаю.

– Удивительно, что в твоей крошечной голове вообще может зародиться хоть одна собственная мысль.

– Я знаю о Подземном мире и его обитателях больше, чем ты можешь себе представить, – рычит Цербер.

– Да ну?

– Да. Например, я знаю, что должно быть нечто крайне важное, если уж тебя затащило сюда одного.

Я усмехаюсь.

– Это можно сказать о чем угодно.

– Значит, не будет проблем, если я задержу тебя и отведу обратно во дворец?

Моя челюсть напрягается, прежде чем я тяжело выдыхаю.

– Ладно. Если уж тебе так интересно, то я ищу Смерть.

Цербер раздраженно издает глухой звук.

– Значит, он все еще здесь?

– Да. А теперь, если позволишь, мне нужно найти его, пока не стало слишком поздно.

– Валяй.

Цербер отходит в сторону, он явно столь же рад избавиться от меня, как и я тому, что покидаю это отвратительное место. Я не понимаю, как он выносит вид этих душ, бредущих без цели и бессмысленно бормочущих в ожидании своей неизбежной участи.

И только подумав об этом, я осознаю: такая же судьба ждет и ту девушку, если мы не найдем способ ее спасти.

Я быстро прохожу мимо Цербера, но останавливаюсь через пару шагов, оборачиваясь:

– Врата теперь будут открыты, раз ты вернулся?

Я чувствую его подозрение еще до того, как он отвечает:

– Зачем спрашиваешь?

– Чтобы впустить все эти души, пока они не переполнили это место своим бессмысленным бормотанием, – говорю я, небрежно махнув рукой в сторону врат.

Он смеется.

– Не то чтобы тебе хоть немного было до них дело… но нет, врата не будут открыты.

– Почему?

– А с чего вдруг такой интерес? – парирует он.

Я выдыхаю.

– Возможно, я просто решил хоть раз в жизни обратить внимание не только на собственные удовольствия. Потешь мое любопытство, Цербер, чтобы я мог убраться отсюда как можно скорее.

– Потому что приближается зима, – отвечает он. – Врата не откроются снова, пока Аид не покинет Подземный мир, и то лишь на день. Потом они не откроются до самой весны, до его возвращения. Казалось бы, ты должен был знать, ведь это общеизвестно при дворе уже… ну, какое-то время.

– Верно, конечно. Просто вылетело из головы.

Цербер явно не верит мне, но, к счастью, не стремится продолжить разговор. Кивнув ему, я снова отворачиваюсь и иду прочь от врат. По пути не могу не задаться вопросом, почему Персефона не упомянула об этом.

Возможно, это действительно всем известно, но я не припоминаю, чтобы об этом говорили. Более того, разве не стоило Персефоне предупредить Смерть и Хейзел?

Может, тогда мы смогли бы все спланировать иначе…

Хотя чем больше думаю, тем сильнее сомневаюсь, что это хоть что-то изменило бы.

– Эрос, – зовет Цербер.

Простонав, я оборачиваюсь, чтобы снова увидеть его невыносимое лицо:

– Что еще, Цербер?

– Ты идешь не в ту сторону.

– И с чего ты взял?

– Я ведь пес, Эрос. Уж такие глупые вопросы задавать не стоит.

Раздражение во мне вспыхивает ярче пламени, когда я представляю десятки мелких несчастий, которые могли бы постичь это надменное существо. Но его самодовольная ухмылка лишь заставляет меня стиснуть зубы и ждать.

Не говоря ни слова, он поворачивается и идет в другую сторону. Через мгновение, остановившись, бросает через плечо:

– Ну, ты идешь или как?

Я хмурюсь, решая, стоит ли вообще следовать за ним.

– Зачем тебе помогать мне искать Смерть?

– У меня с ним свои счеты. Так что можешь пойти со мной. Или – признаюсь, мне бы этого очень хотелось – можешь позволить мне притащить тебя во дворец, чтобы Аид лично тебя допросил. Выбор за тобой.

Я разочарованно вздыхаю.

– Ладно, только двигайся уже.

Цербер разворачивается ко мне спиной и продолжает путь, его адское чутье улавливает что-то, чего я не могу ощутить.

Я остаюсь стоять еще на миг, с трудом подавляя раздражение от того, что мне придется провести с этим человеком больше времени, чем хотелось бы.

Но, похоже, выбора у меня нет.

С трудом проглотив неприязнь, я ускоряю шаг, догоняя Цербера.

Чтобы найти Смерть и спасти душу смертной.

Пока не стало слишком поздно.

12. Хейзел

Пока меня не было, кто-то, видимо, заходил в мою комнату – на кровати аккуратно разложена простая ночная рубашка. Я быстро осматриваю все вокруг, но, похоже, теперь кроме меня здесь никого нет.

Я хожу туда-сюда, обдумывая все происходящее, а потом все же переодеваюсь и забираюсь под шелковое покрывало. Сон не идет, я снова и снова пытаюсь придумать, как передать весть Персефоне, но чем дольше размышляю, тем безнадежнее это кажется.

Стражи даже взглянуть в мою сторону не хотят, не то что заговорить… Бумаги, чтобы написать записку, тоже нет.

Внезапно мой разум замирает. Я вспоминаю сверток, который нашла у Смерти и спрятала в складках юбки.

Молясь, чтобы он уцелел после всего, что произошло с прошлой ночи, я откидываю одеяло и вскакиваю с кровати. Почти добежав до ванной,