Гордость и целомудрие - Ширл Хенке

— Да, я помню, как вы рассказывали о сестрах. А братьев у вас нет? — Джосс интересовали все подробности его жизни.

— Нет! К великому сожалению моих родителей. Я — единственный наследник мужского пола, и мама напоминает об этом всякий раз, стоит разговору зайти о моем бесшабашном образе жизни.

— В том смысле, что яблоко от яблони недалеко падает?

— Девон Блэкторн в свое время был самым известным кутилой и забиякой в округе. И мама считает, что я слишком успешно иду по его стопам!

— Миссис Брим убеждена, что вы явились сюда с гнусной целью развратить наших воспитанников, — усмехнулась Джосс.

— Ну вот, опять меня схватили с поличным! — И Алекс с притворным отчаянием воздел руки к небу. — А я-то собирался объяснить этим маленьким негодникам, как лучше всего воровать толстые кошельки и золотые часы у богатой публики с Мейфэр!

— Боюсь, что их искусство в этой области намного превосходит ваше. Большинство из их родителей не в ладах с законом.

— Но вы все равно им помогаете.

Джосс покраснела от удовольствия видеть его открытый восхищенный взгляд. Все-таки хоть чем-то она ему нравилась, пусть даже в его глазах не светилось того очарования, которое было предназначено для более привлекательных женщин.

— Да, я стараюсь делать все, что в моих силах, так же как и остальные наши помощники. Для этих детей образование — единственный способ избежать цепких лап улицы.

— Ну конечно, лучшего учителя, чем вы, для них не нашлось? — улыбнулся Алекс.

— Да будет вам известно, что я научилась читать в три года, в семь лет одолела латынь, а в десять греческий, — совершенно серьезно сказала Джосс.

— Вот это да! Да вы действительно синий чулок!

— Ну вот, теперь и меня поймали с поличным! — рассмеялась она. — Алекс, что привело вас сюда в такой прекрасный день? Между прочим, у нас есть свободное место учителя для мальчиков старших классов.

На лице Алекса проступило выражение неподдельного ужаса, но уже через секунду юноша овладел собой и добродушно рассмеялся:

— Чтобы я стал учителем? Родителям в жизни не удавалось удержать меня за книгами дольше часа! Они ни за что не поверят в то, что я могу стать педагогом! А заодно и Мелли с Чарити.

— Это ваши старшие сестры? — уточнила она.

— Да, и обе они — книжные черви.

— Как и я. Вы же сами твердили, что для женщины не так уж плохо быть начитанной, — сердито напомнила Джосс.

— Для вас — да, потому что у вас есть чувство юмора. А вот они его лишены напрочь!

— Они все еще живут с родителями? Не от них ли вы спасались, отправляясь в Англию?

— Нет, обе замужем. Муж Мелли, Тоби, стал правой рукой отца во всем, что касается семейного бизнеса. Благодаря ему, у папы появилось свободное время, чтобы навещать стойбища мускоги. Они с мамой любят пожить летом в глуши, в доме у бабушки Чарити.

Джосс предложила Алексу присесть и стала готовить чай. В соседней комнате, отделенной тонкой перегородкой, раздавались звонкие детские голоса — было время перерыва на ленч.

— Не могу представить, как настоящая английская леди может жить в диком лесу.

— А как она может учить грамоте беспризорных детей? — Алекс взял чашку со свежезаваренным чаем, но отказался от той скудной порции сахара, что Джосс могла предложить своему гостю.

— Леди Барбара, должно быть, беззаветно любит своего мужа, — заметила она, опускаясь на стул.

— В детстве я никогда не задумывался над тем, чем ей пришлось пожертвовать ради Девона Блэкторна, — признался Алекс. — Мы были счастливы, и этого мне было вполне достаточно, По мере того как папа расширял свою торговлю, в дом приходило процветание и богатство. Если мама и тосковала по Англии, она отлично это скрывала.

— Все это звучит так романтично.

Слава Богу, Алекс не услышал тоскливого вздоха Джосс.

— Впервые слышу, чтобы кто-то подобным образом отозвался о моих родителях, но вы совершенно правы. А как ваши родители, Джосс? Они были счастливы?

— Моим родителям пришлось преодолеть немало преград ради того, чтобы быть вместе. Ведь папа был вторым сыном графа, и все считали, что его прямая обязанность взять в жены женщину своего круга. Родные не отказались от него, когда он женился на гувернантке, но не стеснялись выражать по этому поводу свое осуждение и подвергали маму самому жестокому остракизму. Отец должен был стать викарием в богатом приходе, это до конца дней обеспечило бы его семью. И только когда он заявил, что хочет стать методистом, родные окончательно с ним порвали. Но мама никогда не осуждала его поступки.

— Какая она была? — спросил Алекс, тронутый рассказом Джосс.

— Я почти совсем ее не знала. Когда мне было всего три года, она скончалась от родильной горячки. Мой брат Сэмюел вместе с ней умер. Все, что я могу вспомнить, — нежный голос, поющий церковные гимны.

— Мне очень жаль. Честно говоря, я даже представить не могу, каково это — жить без родни. И хотя я частенько с ними ссорился, мне даже сейчас без них одиноко.

— А чтобы заглушить тоску, вы не вылезаете из-за карточных столов! — поддразнила его Джосс.

— Должен признаться, что иногда это помогает, но сегодня пришло письмо из дома. Отчасти это и привело меня сюда.

Джосс застыла от удивления, не донеся чашку до рта.

— А что еще вас могло сюда привести.

— Мисс Вудбридж, вы снова меня обижаете! — Он с театральным отчаянием прижал руку к груди. — Разве я не могу просто находить удовольствие в вашем обществе? После трехдневного марафона в вист с Драммом и его приятелями вы действуете на меня как глоток свежего воздуха!

— Мне следует считать это комплиментом? — сухо поинтересовалась Джосс. — Что ж, тогда спасибо. Вы упомянули о письме из дома. Надеюсь, там нет плохих вестей?

— Нет-нет, у моих родных все в порядке. Меня тревожит политическая ситуация. Если начнется война, я буду вынужден вернуться домой.

— Неужели вашему президенту хватит совести вонзить нож в спину правительству его величества и объявить войну сейчас, когда все силы уходят на борьбу с Наполеоном?! — воскликнула Джосс, бледнея от праведного гнева. Ей редко доводилось видеть Алекса таким серьезным, каким он был в эти минуты, когда раздумывал над тем, как бы растолковать ей все сложности взаимоотношений между Британией и ее бывшей колонией.

— Да, судя по тому, что пишет отец, эта угроза вполне реальна.

— Неужели он считает это достойным ответом на то, что наш флот преследует американские торговые корабли? Но ведь французы захватили ваших кораблей не меньше, чем англичане!

— Это верно, и не исключено, что мы объявим войну и Наполеону. Но свобода на море лишь небольшая часть проблемы. Нас гораздо больше волнует положение внутри материка. Американские колонисты продвинулись бы гораздо дальше на запад и на юг, если бы не противодействие Испании.