Мятежная красавица - Бренда Хайатт

Лошадь Маркуса пробиралась по узким улочкам Ист-Энда. Неожиданно молодой человек почувствовал, что его героический порыв может оказаться большой глупостью.

Скорее всего, девушка уже давно дома, в целости и сохранности. И как он будет искать ее в доках?

Но если Куинн действительно настолько безрассудна, что решила одна вернуться в Америку, то трудно представить, в какие неприятности она может попасть. Конечно же, она это заслужила, но он не может оставить ее один на один с опасностью. Мысль о том, что его невесте может что-то угрожать, заставила Маркуса подхлестнуть своего скакуна.

Оказавшись на территории доков, он оглядел корабли и многочисленные портовые здания. С чего же начать? Он заметил два корабля под американскими флагами. Но ведь они совершенно не обязательно должны были возвращаться в Америку.

Маркус привязал лошадь на верфи у ближайшего американского судна. Поговорив с командой, он узнал, что судно сначала отправится в Испанию, затем в южные моря и только потом вернется в порт назначения – Нью-Йорк. Отплытие назначено через неделю, и никаких пассажиров на борту нет.

Маркус направился к другому кораблю, находившемуся несколько дальше. Когда он проходил мимо здания склада, кто-то потянул его за рукав. Обернувшись, он увидел знакомого уличного мальчишку по имени Стилт.

– Прошу прощения, милорд, – негромко сказал мальчик, нервно оглядываясь. – Рад, что увидел вас здесь. Кажется, тот, кого вы знаете, оказался в большой беде.

Краснея от стыда, Куинн рассматривала свое, отражение в зеркале. Немного великоватое платье было бесстыдно коротким. Салли заставила ее надеть корсет, и от этого грудь почти вываливалась из глубокого выреза. Из огромного разреза на юбке, идущего почти от самой талии, выглядывала красная нижняя юбка.

– Немного румян, и ты вполне сойдешь за пятнадцатилетнюю шлюшку, – объявила хозяйка, намазывая и без того пылающие щеки Куинн. – А тебе уже есть семнадцать?

– Двадцать, – прошептала девушка.

Что скажет отец, если увидит ее в таком обличье? Она гнала от себя мысли о лорде Маркусе, но теперь возможность стать его женой показалась ей милостью Божьей.

В какой-то момент она представила, как они могли бы сидеть друг против друга за обеденным столом, как обменивались бы случайными прикосновениями и, может быть, поцелуями... Увы, теперь об этом можно и не думать.

– Двадцать? Никогда бы не подумала. Смотри не говори об этом. Никто не поверит, что ты сохранила девственность.

Куинн взглянула на мамашу, и гнев придал ей смелости.

– А почему я должна помогать вам? Я скажу, что мне тридцать, и плюну в лицо любому, кто приблизится ко мне.

Салли равнодушно пожала плечами.

– Некоторым нравится такое обращение, особенно тем, кто предпочитает жестокую любовь. Я приберегу для тебя именно таких.

Смелость исчезла так же быстро, как и появилась. Куинн снова посмотрела на свое отражение. Ей нужно быстро придумать, как сбежать отсюда, пока не произошло самое худшее.

– Так-то лучше, – сказала Салли. – А теперь мне пора вниз. Принести тебе что-нибудь поесть?

Куинн отрицательно замотала головой. Она ничего не ела с самого утра, но даже мысль о пище вызывала у нее тошноту. Салли снова пожала плечами и ушла. Услышав, как снаружи в замке поворачивается ключ, Куинн бросилась к двери и попыталась открыть ее. Заперто!

Она в панике оглядела комнату: окно было забрано железной решеткой с частыми прутьями, через которые было невозможно пролезть. Однако Куинн просунула через них руку и с большим трудом открыла окно. Может быть, она увидит кого-нибудь, кто придет ей на помощь? Под окнами стояли матросы, только что вышедшие из таверны. Нет, сейчас ей совсем не хотелось привлекать их внимание.