Извержение вулкана - Энн Мэри Уинстон

— Последний писк? — Уэйд потерял нить разговора.

— «Крылья дракона». Они припозднились в этом году. Я уже стала волноваться, что не увижу моих красавцев. Разве это не чудо? Правда, мне в обществе сказали: ждите, это нормальное явление при такой температуре. Я хотя и успокоилась немного, но все равно неприятно. Представляете, они расцвели после двадцатого мая, такие вот холода в нынешнем году. Как говорит мой папа, я всегда приносила их в дом не позднее десятого мая. А тут более чем на две недели припозднились. Это первые цветы в округе, и последние тоже, — с гордостью добавила она. — Необычайно выносливые растения. Ну, скажите хоть что-нибудь, прелесть же, правда? Помню, однажды…

— Э… Это очень красиво. — Уэйд откашлялся. — Так вы знаете Фибе с тех пор, как она переехала сюда?

Женщина кивнула, довольная вопросом. Ей явно хотелось многое ему рассказать.

— Она очень милая девочка. Когда она приехала сюда… Ой, это был такой замечательный день! Когда-нибудь потом я вам все подробненько расскажу. Ну так вот, когда Фибе приехала сюда, я принесла ей свой пирог с изюмом, который я всегда приношу новым соседям. Это я, доложу вам, давняя традиция. Когда-то очень давно, еще до замужества, я работала преподавателем… Какое расчудесное было времечко!

Уэйд улыбнулся.

— Вы говорите точно так же, как мой отец. Он бы с удовольствием вернулся в прошлое, лет эдак на пятьдесят, когда, по его словам, были самые счастливые денечки его жизни.

— О, нет, только не я! — Вельва покачала головой. — Мне нравится жить сейчас. Столько вокруг всего напридумывали. Вот годков бы немного сбросить — это да, признаться, не отказалась бы. А то иногда перед дождем так ломит в плече, что просто мочи нет. А в остальном все отлично. Мне, например, очень нравится получать эсэмэски от внуков. Сидишь в тапках перед телевизором или хозяйством занимаешься — и в курсе всего, чем они заняты в данный момент. Красотища!

Он едва сдержался, чтобы не рассмеяться во весь голос. Но легкую усмешку скрыть не смог.

— Без сомнения, мобильные телефоны и компьютеры сделали связь более доступной.

— Мой старший племянник сейчас служит в Ираке, — продолжила Вельва, не обратив внимания на его слова. — И если бы не е-мэйлы, которые он посылает своей жене чуть ли не каждый день, та, наверное, сошла бы с ума от беспокойства. Да что я вам рассказываю, вы сами хорошо знаете, что это такое, когда твой любимый находится там, где стреляют. Ужас! Вот послушайте, какую трогательную историю поведала мне на днях одна моя знакомая. Она в банке работает. Неплохой банк, ничего не скажу, хотя лично я предпочитаю другой. Он, правда, подальше находится от нашего дома, зато там…

— Эй, привет! — послышалось сзади. Уэйд оглянулся. У дверей дома, выходящих на задний двор, стояла Фибе.

— Привет! — отозвался он и, повернувшись к Вельве, поспешно произнес: — Приятно было, с вами познакомиться, миссис. Надеюсь, мы еще увидимся.

Пожилая женщина удивленно на него покосилась.

— Разумеется. Мы же с вами соседи. Заходите ко мне иногда. Поболтаем. А теперь бегите, целуйтесь с вашей женой. И один поцелуй обязательно от моего имени. Замечательная у вас жена!

О господи! Эта разговорчивая леди понятия не имеет, что предлагает ему!

С Бриджит на руках он прошел через весь двор к двери, где стояла Фибе. Она была одета в синюю юбку и слегка поношенный рабочий свитер, на котором виднелись следы от мела.

— Привет! — сказала она, чмокнув дочь в щеку. — Ты, я вижу, времени даром не терял и уже познакомился с нашей соседкой! Хорошо еще…

Фибе не успела договорить, так как он привлек ее к себе и крепко поцеловал в губы.

— Что это на тебя вдруг нашло? — воскликнула она, когда он отпустил ее. — Бриджит уже пообедала?

— Это поцелуй от миссис Брэдли, — хмыкнул Уэйд.

Фибе пристально посмотрела на него, тут же позабыв, о чем его только что спрашивала.

— Что?

— Поцелуй, — терпеливо объяснил он. — Твоя соседка очень рада, что я вернулся домой из Афганистана. И попросила меня поцеловать тебя.

Фибе нахмурилась.

— Ох, не нравится мне это…

Пусть думает, что хочет, на самом деле она имела в виду, что ей обидно сдаваться на милость победителя после одного поцелуя. Еще бы немного — и она бы разделась прямо на улице.

Уэйд открыл дверь, и они прошли на кухню.

— Как нетрудно догадаться, она полагает, что ты замужем.

— Я никогда не говорила ей ничего подобного, — удивленно протянула Фибе.

— Понимаю. Я подозреваю, она сама так решила. Ей вообще ничего говорить не надо. Ее надо исключительно слушать. Вполне заменяет чтение местной газеты.

Фибе наконец улыбнулась.

— Да, она уникальна в своем роде. Причем учти, с тобой она еще скромничала, как-никак только познакомились. Но в остальном она очень хороший и порядочный человек.

— Да, мне тоже так показалось. Ну давай рассказывай, как прошел твой день.

— Мой день? О, все хорошо. А как вы управлялись тут вдвоем?

— Превосходно, — заверил он ее. — Я кормил ее, менял подгузники, дважды укладывал спать и гулял в парке и саду. Все замечательно. Никаких проколов и ошибок. Прожили день душа в душу.

— Прекрасно, — искренне радуясь за него, воскликнула Фибе. — Но может быть, ты что-то скрываешь? Неужели за весь день у вас не случилось ни одного ЧП, неужели тебе ни разу не захотелось позвонить Энджи?

— Нет, клянусь, все прошло без сучка и задоринки.

Фибе достала две чашки и налила в них холодного сладкого чая. Отрезав пол-лимона, она выдавила сок в одну из чашек и, размешав, пододвинула ее Уэйду.

— Забавно, — довольным голосом проговорил тот. — Ты все еще помнишь.

Она замерла.

— Помню что?

Он взял в руки чашку с чаем.

— Что я люблю с лимоном.

Она уже почти поборола свое смущение от поцелуя перед входной дверью, но после его слов вновь почувствовала, как кровь подступила к щекам.

— Это счастливое совпадение, — буркнула она, стараясь не смотреть ему в глаза.

Сделав на обед спагетти, Фибе стала заниматься Бриджит, а Уэйд накрывал на стол.

Реальность оказалась совсем иной, чем ему представлялось, думал он, разглядывая ребенка, сидящего на высоком стульчике у стола, и Фибе, которая быстро передвигалась по кухне, от шкафа к плите и обратно.

Даже в самых смелых мечтах ничего подобного он не предвидел: была почти полная иллюзия, что у него появилась семья. Было, правда, одно обстоятельство, которое не позволяло ему думать о Фибе как о своей жене, но ему хотелось верить, что в ближайшие дни жизнь все расставит на свои места.