Мелкая знаменитость - Дана Хадсон

– Ладно, не буду. Спокойной ночи, извини за поздний звонок. Ты, наверное, уже в постели?

– Я только что пришел.

Голос Бенджамина посерьезнел.

– Надеюсь, ты ни в какие переделки не попадал?

Вайдел не собирался говорить менеджеру о своих боевых подвигах.

– Нет, мы ходили возле постов бобби. Так что все хорошо. – Скептически посмотрел на содранные костяшки пальцев и усмехнулся. – Пока! Спокойной ночи! – и отключился.

Потом принял душ, смазал мазью сбитые суставы и улегся в постель. Решив, что жизнь благодаря Софи стала гораздо насыщеннее и интереснее, уснул.

Следующий день провел как в тумане. Было на удивление скучно. Бенджамин прислал к нему их штатного дизайнера, и Луиджи принялся снимать с Вайдела новые мерки. Препирательства на тему «я совсем не изменился» результата не дали, и Вайделу пришлось полчаса провести по стойке смирно, вскидывая по команде то руки, то ноги.

Потом они с Джованни обсуждали модели новых костюмов, предложенных Луиджи, их кутюрье, отобрали пять. Вайдел представил, как на концерте придется влезать-вылезать в эти зрелищные и колоритные, но жутко неудобные костюмы, и настроение испортилось окончательно.

Джованни ушел. Вайдел его не провожал, для этого был Фил. Жаль, но недолгий отдых подходил к концу. Запись нового альбома намечена на начало ноября, после нового года начнутся репетиции очередного шоу.

Как ему это все надоело! Пятнадцать лет, с тех пор, как он впервые вышел на профессиональную сцену, не прекращалась такая жизнь. Правда, ему удалось закончить музыкальный колледж, но скорее благодаря стараниям Бенджамина, чем собственному усердию.

Поначалу его захватила и закружила безалаберная звездная жизнь, и надо отдать должное опытности Бена и его умению обращаться с капризными звездами шоу-бизнеса. Благодаря ему он не свихнулся от самолюбования и не подсел на иглу, что случается сплошь и рядом с восходящими звездами. Мало-помалу рос, научился писать неплохие шлягеры и вот достиг своего нынешнего положения.

Но до чего же ему все это надоело!

Может, прав Бенджамин и надо остепениться, завести семью, детей, чтобы было ради кого работать как проклятый? И чтоб было кому сказать ему после тяжелого концерта: «Я горжусь тобой, милый»?

Но Софи в роли милой и заботливой женушки представить было трудно. Единственное, на что она способна – раскритиковать его после выступления, хотя, видит Бог, критиканов в его жизни и без нее полно! И еще одного, от которого не избавишься, уйдя домой, ему не надо.

Осознав, что прикидывает Софи на роль своей жены, Вайдел озадаченно рассмеялся. О чем это он? Она хороша только как взбадриватель, в этом с ней никто не сравнится. Но терпеть ее рядом с собой постоянно – да ни за что!

Несмотря на полное отрицание в Софи каких-либо симпатичных ему достоинств, Вайдел с нетерпением ждал наступления условленного времени.

Ровно в три часа пополудни сидел на той же коварной скамеечке под дубом. На детской площадке гуляли с детьми няни и мамаши, с удивлением на него посматривающие. На этот раз он надел вполне приличный серый в мелкую полоску костюм, серую рубашку. Он примерил и галстук, но, решив, что галстук не вписывается в несколько развязный имидж Алекса-водопроводчика, его снял. Но темные очки оставил.

И правильно сделал. Несмотря на то, что он ни с кем из соседей не знакомился, одна из гуляющих с ребенком девиц в стандартном сером костюме няни начала к нему неприятно присматриваться.

– Вы, случайно, не Леон Вайдел? – оставив своего подопечного на произвол судьбы, а именно в песочнице, беспардонно приступила к расспросам. – Говорят, он живет в этом доме.

– Нет! – жестко отрезал Вайдел. – Я с этими мелкими знаменитостями не знаком! – и мысленно взмолился, чтобы Софи вышла поскорее.

И она вышла. В заурядных синих джинсах, футболке и серой ветровке.

Выяснять отношения было некогда, и он маршевым шагом увлек ее за калитку. И только оказавшись в безопасности, подальше от любопытной няни, сердито вопросил:

– Это как называется? Почему ты в таком затрапезном виде?

– Вид у меня самый нормальный. Мы идем в демократичное место. Там все так ходят. Сразу видно, что ты только по злачным местам шатаешься, – нравоучительно заметила Софи, насмешливо сверкая глазами.

Вайдел был вынужден признать, что и в самом деле ни в одной галерее за свою жизнь не побывал. Но этой заносчивой особе мрачно указал:

– Могла бы и предупредить. В прошлый раз тебе не понравилась моя чудная коричневая рубашка, а сейчас ты сама одета как драная ворона.

Если он хотел ее задеть, то у него ничего не получилось.

– Что, мелкая месть за собственный глупый вид?

– У меня вид не глупый, а приличный! В отличие от тебя! – сердито отрезал Вайдел, чувствуя себя на редкость нелепо.

– Мы ведь можем и не идти никуда, если тебе неприятно идти со мной, такой затрапезной, – спокойно предложила Софи выход из ситуации. – Ну, так как?

Поняв, что его красиво поставили на место, Вайдел уныло сдался:

– Идем, конечно. Но, если кто-то будет думать, что ты мне не пара, это только твои проблемы.

– Мне все равно, кто и что обо мне подумает. Это твои заморочки, не мои. – Она призывно помахала рукой видневшемуся невдалеке такси, но оно беспардонно проехало мимо. – Ну вот, и так всегда! – она с досадой показала кулак вслед уезжающей машине.

Вайдел пронзительно свистнул, и такси, резко затормозив, дало задний ход. Аккуратно притормозило подле них, и Вайдел, распахнув перед ней дверцу, насмешливо пригласил:

– Садитесь, мэм!

Потрясенная Софи молча забралась на заднее сиденье, не в силах вымолвить ни слова, а Вайдел демонстративно уселся на переднем.

– В галерею! – вельможно указал он водителю.

– В какую? – тот непочтительно хмыкнул.

– В какую? – Вайдел переадресовал вопрос Софи.

– В Национальную, – доверительно сообщила Софи Вайделу.

– В Национальную! – Вайдел передал ее слова водителю, будто тот не слышал их сам.

– Ясно! – отрубил тот и поехал по авеню.

Вайдел тут же пожалел, что не сел рядом с Софи. Сидеть одному было скучно. Препираться с Софи было куда веселей, но не останавливать же из-за этого такси?

Но через полчаса он совсем уж было решился сказать «стой», чтоб пересесть к Софи, но водитель проехал Трафальгарскую площадь, свернул к стоянке возле галереи, затормозил и вопросительно посмотрел на пассажира. Расплатившись, Вайдел вышел вслед за Софи. Она уже рассматривала здание галереи, улыбаясь от удовольствия. Вайдел вслед за ней окинул двухэтажное здание пристальным взглядом. Ничего особенного, в Лондоне есть и привлекательнее.

Вайдел направился было к кассам, но Софи сказала, по ее мнению, очень приятную вещь: