Когда улыбаются звезды - Ирина Молчанова

— Солнце мое, как поэтично, — хихикнула подружка.

Учительница тем временем почти дочитала ее сочинение и на строках: «…Если молчание — золото, то слова, которыми просят о прощении, — это платина с бриллиантами», Шаравин обернулся и с любопытством посмотрел на нее.

Саша покрылась румянцем. Именно о нем она думала, когда писала эти строки, а теперь было мучительно стыдно, поскольку он обо всем догадался.

— Вы чего с Шариком такими особенными взглядами обменялись? — удивленно спросила Лена, пихая ее плечом.

— Мы? Ерунда, я даже не видела, что он посмотрел! Завидует небось, что из всего класса я написала самое лучше сочинение.

— Ах, да, точно. Мымра неделю назад говорила, что самое лучшее написал он. Хи-хи, ты его подвинула с пьедестала почета. Так ему и надо.

— Будет знать, — мстительно пробормотала Саша, вспоминая насмешки Шаравина насчет ее троечного сочинения. Она утерла ему нос, но обычного триумфа все равно не ощущала. Тогда она решила, что недостаточно его переплюнула и на перемене подошла к учительнице, чтобы уговорить ту записать ее на конкурс «Стихи наших учеников».

— Александра, — нахмурилась Лариса Георгиевна, — с каких это пор ты пишешь стихи?

— С этих самых пор!

— Так не бывает, — покачала головой учительница. — Да, проза у тебя получается, а стихи — это совсем другое дело, понимаешь?

— Нет ничего сложного в стихах, — стояла на своем Саша.

Лариса Георгиевна вздохнула.

— Да и группа уже набрана, от вашего класса будет Михаил Шаравин выступать, поздновато ты спохватилась. У тебя и времени уже нет сочинять, работы сдать нужно послезавтра.

— Успею я все, вот увидите! Хотите, я вам прямо сейчас что-нибудь срифмую? Слушайте!

Лютая зима за окном,

Старый сторож снег гребет,

Он… он… м-м-м…

— Нет, давайте другое!

Тоскливо зимою сосны скрипят,

У старухи Изергиль кости болят,

Воют волки в ночи за окном,

Ветер ставни ломает, просится в дом!

— Ну как? — радостно воскликнула Саша. — Получается, правда?!

Лариса Георгиевна наморщила лоб:

— Про старуху Изергиль, конечно, ты здорово ввинтила, но поэзия — это нечто большее, чем элементарная рифма.

— Как вы можете, Лариса Георгиевна, — подошел к ним Шаравин, — сейчас мы видели рождение новой звезды, не отказывайте ей, пусть блистает.

Если бы не чуть приподнятые уголки губ, Саша бы поверила в серьезность его слов. Усмешка ее рассердила.

— Я в сто раз лучше напишу стихотворение, чем этот… этот… — она шумно выдохнула, — запишите меня на конкурс, я отлично могу сочинять!

— Михаил, твой юмор неуместен, — одернула учительница.

— Шарик испугался, — высказалась Лена, — Сашка написала сочинение лучше, чем он, вот теперь и стихи сочинит лучше, поэтому он боится!

— Ничего я не боюсь, — Миша пожал плечами, — мне даже будет интересно послушать, что она там сможет сочинить получше скрипа сосен зимой и ветра, который просится домой.

— Саша, зачем тебе это надо? — подняла глаза к потолку Анфиса. — Пойдемте лучше в столовку!

— Правильно, — закивала Лариса Георгиевна, — идите, поешьте, а тебя, Александра, я обязательно запишу на следующий конкурс, он весной пройдет! Договорились?

— Значит, не запишете на этот? — с разочарованием протянула Саша.

— Нет, на этот никак не могу. Вот если бы кто-нибудь отказался участвовать, тогда…

— Легко, — заявил Миша, — я могу отказаться, пусть участвует на здоровье!

— Ну вот, — обрадовалась Лена, — проблема решена.

Саша махнула рукой.

— Знаете, Лариса Георгиевна, я лучше подожду весеннего конкурса!

Анфиса с Валерой первыми вышли из класса, за ними последовали Орловы, травившие друг другу анекдоты, Лена с Толстиком, а Шаравин задержался. Когда Саша подходила к двери, он негромко спросил:

— Ты подумала, что сочинения недостаточно, чтобы поставить меня на место?

— Не много ли чести! — так же тихо парировала Саша.

— Тогда почему ты не можешь никак успокоиться?

— Мне чихать на тебя!

— А есть ли такие вообще, на кого тебе не чихать? Для тебя учеба — игра, а для меня каждый конкурс важен!

— Тогда с чего ты вдруг решил разыграть благородство и мне его уступить? — язвительно фыркнула Саша.

— Да потому что тебе хочется соревнований и побед, а мне нужна…

— Вы чего там шепчетесь? — удивилась учительница.

— Ничего, — быстро ответила Саша и, прежде чем выйти из класса, прошипела: — Ты просто боишься, потому что прекрасно знаешь, если я буду участвовать, то победа тебе не светит!

Позже она нередко вспоминала этот разговор, даже жалела, что учительница помешала ей высказать ему все, что накипело. Миша Шаравин накрепко засел у нее в голове, ничто не помогало избавиться от него. Лена с Анфисой ушли после школы в магазин, а мальчишек учитель по труду заставил переносить стулья в актовый зал, где шла репетиция новогоднего концерта. И Саша даже порадовалась, что пойдет домой в одиночестве, хотелось поразмыслить, а две трещотки, особенно Анфиса, ей бы в этом помешали.

На улице было необычайно тепло, с крыш домов капало, пахло талым снегом. Саша не успела как следует начать думать, как к ней подскочил рослый парень.

— Эй, привет!

Она настороженно рассматривала его, а парень вел себя так, словно они давно друг друга знали. Подошел совсем близко, положил ей на плечо руку, заглянул в глаза.

— Ну ладно тебе, не обижайся, — попросил незнакомец.

— Даже не думала обижаться, — заявила Саша, скидывая его руку с плеча.

— Да я ведь вижу, в школе обходишь стороной, в приют больше не приезжаешь!

Она с интересом рассматривала красивое лицо со сверкающими зелеными глазами и никак не могла припомнить, чтобы видела его в школе.

— Приют? — переспросила Саша.

— Ну да, собачку нашу проведать. Он уже встает, скучает по тебе.

— Очень рада, — пожала она плечами.

Парень отступил и оценивающе ее оглядел.

— Еле тебя узнал, думал сперва — ошибся. Правильно сделала, что сняла ту куртку с опушкой, она тебе совсем не идет.

Когда он упомянул о куртке с опушкой, она все поняла и даже рассмеялась. Саша собралась уже разъяснить ему, кто носит куртку с глупой опушкой и таскается по приютам, как он заметил:

— Тебе очень идет улыбка.

— Да? — кокетливо спросила она.