Дневник невестки - Соня Дивицкая

Бабушки часто дружат с невестками.

Потому что делить внука и делить сына – это совсем разные вещи, градус страсти в любви к внуку гораздо ниже, чем в любви к сыну.

Там только чистая честная любовь.

И это в очередной раз подтверждает животную природу высоких отношений.

– «Нерусские» – это было главное ругательство нашей Боевой старушки. За ним могла скрываться любая патология. Главными чертами русского характера она считала великодушие, смелость и чувство юмора. Если у человека не было хотя бы одного из трех достоинств, Марья Ивановна считала его нерусским.

Она сидела в центре выставленного в форме буквы «г» свадебного стола и хитро из-под бровей поглядывала – как маршал Кутузов с полотна «Совет в Филях». И мне подмигивала. А я ей отвечала таким же прищуром. Приподнятая бровь мне совершенно не идет, но тут бороться бесполезно – бровь сама ползет вверх, если пахнет какой-то интригой.

– Сонь… Никого не слушай, – сказала Марья Ивановна. – Я рада, что ты здесь. А то ходила тут одна… Не помню, как зовут… Зануда! Я за тебя всегда болела.

Брат Левушка подошел сфотографировать Боевую старушку крупным планом, он тоже через бровь прищурился. Понимал – сейчас начнется монолог.

– Не пугай меня… – произнес он из-за фотоаппарата.

Марья Ивановна кокетливо отмахнулась от старшего внука. Потом кивнула на младшего, то бишь на Антона, и говорит мне:

– А на этого внимания не обращай. Если вдруг его три дня не будет – ты не переживай, куда он денется? Придет подвыпивший, в помаде, весь помятый – а ты смотри и улыбайся. И не встречай его в халате, нечесаная и уставшая… Надела платье новое – и ни о чем не беспокойся. Уборка, стирка – это глупости. Да пусть оно все зарастет! Да пусть хоть штукатурка на голову сыплется! Пока не кончится вся чистая посуда – не двигайся! Главное, чтобы ты сама всегда красивая была!

Я подошла поцеловать старушку, и Левушка успел запечатлеть наши сердечные объятия.

– Это даже удивительно, – заметила моя свекровь. – Просто какая-то любовь с первого взгляда…

– Вот все они такие… – вздохнул любезный папочка, – домашние монстры. Всю жизнь воюют, а как старость – такие лапочки становятся, такие лапочки… Советы раздают.

Он посмотрел с опаской на свою тещу и прошептал:

– Самое интересное, что она всю свою жизнь все делала с точностью до наоборот.

Да, Боевая старушка все делал наоборот. Непричесанная, в халате, она могла в любой момент спустить собак, но мужа обожала, как нам и не снилось.

Маруся с Мишей, так звали Деда, познакомились на фронте. Она ушла на войну в семнадцать лет, вот такая вот Боевая старушка. Дед был старше, на войну он отправился женатым. И дочь имелась. Под блокадным Ленинградом они встретились. Марью Ивановну отправили радисткой на Балтийский флот, Михаил Зильберштейн был уже там, командовал ротой в войсках ПВО, до прорыва блокады они охраняли Финский залив.

Подробностей осталось совсем немного. И орденов не дюже, и медаль у Боевой старушки была всего одна «За отвагу». Антон, когда был маленький, переживал немного: что ж у других-то вся грудь в орденах, а у нас-то…

– Что там было? – Он приставал к своей бабушке. – За что ты медаль получила?

Обычно во время душевных разговоров старушка пекла пирожки. Она была сосредоточена на своих начинках и отвечала коротко.