Записки успешного манагера - Эмилия Прыткина

Написала ему:

Привет. Я вернулась из Киева. Мы получили кучу наград.

Привет! Поздравляю, а мы с другом шмаль курим и Ленину язык показываем, — ответил Липкин.

Вы что, в мавзолее курите? — удивилась я.

Не, мы в офисе сидим, а он на столе стоит, гипсовый, — ответил Липкин и вырубился.

Ну да, как они могут находиться в мавзолее, если он у компьютера сидит.

Полезла в кулинарное сообщество. Господа кулинары обсуждают, сколько карри надо добавить, чтобы не испортить курицу по-индийски. Вагайский утверждает, что пол-ложки; Паралитик настаивает на том, что надо класть ложку; Арина Дробер говорит, что мужчинам не место на кухне, и клянется-божится, что ее знакомый индус берет четверть ложки карри.

Решила проверить свой ЖЖ. Ух ты, меня зафрендило четыре человека. С чего бы это вдруг? Зафрендила их в ответ. Э-э-эх, дорасти бы мне до уровня Злоедрючки. Ее тысяча сорок пять человек читают и вечно комментируют.

Швидко дорисовал румянец младенцу и стал собираться домой.

— О, я тоже как раз ухожу, — сказала я.

— Ну, пойдем, — улыбнулся он.

Вышли из офиса. Головную боль Швидко как рукой сняло. Предложил мне погулять. Гуляли мы долго, часа два. Обсуждали проблемы фирмы: я — со своей колокольни менеджера, Швидко — со своей дизайнерской. Сошлись во мнении, что все мы мудаки. Потом поговорили о музыке и погоде. Все время, пока мы беседовали, меня не покидало ощущение, будто мы оба что-то недоговариваем. Что-то важное, ради чего мы и отправились на эту прогулку. И я даже догадывалась что, но не буду же я клещами из человека любовные признания вытягивать. Не-е-ет, тут надо действовать осторожно, не торопить события, а то еще подумает, что я доступная девушка. А может, я сама все придумала?

Когда мы дошли до метро, я спросила:

— Слушай, а почему ты так много пьешь?

— Я-я-я-я? — удивился Швидко. — Да я много не пью, просто последнее время меня от алкоголя очень быстро развозит. Вот.

Так я тебе и поверила. Сама же видела, как на дне рождения напился.

Пришла домой. Васька снова поругался с папой и назвал нас фашистами. Папа напомнил, что «фашист» давал ему денег, якобы на хлебушек. Васька ответил, что больше не возьмет у него ни копейки, даже если будет помирать от голода. Ну-ну, посмотрим.

Мама видела хозяйку Лесси.

— Она пригрозила, что натравит на Майкла бультерьеров, — грустно вздохнула мама.

Папа, услышав про бультерьеров, которыми собрались травить его любимую собаку, взял куртку и пошел на площадку, где гуляла хозяйка Лесси. Мы с мамой выбежали на балкон и стали наблюдать за происходящим. О чем разговаривал папа с хозяйкой, неизвестно, но во двор они вернулись счастливые и улыбающиеся. Хозяйка Лесси дружески помахала нам рукой и прокричала:

— Давайте вместе наших собачек выгуливать!

— Что ты ей сказал? — спросила мама у отца, когда тот вернулся.

— Я ей сказал, что она красивая женщина. Молодая, умная, — ответил папа.

— А, понятно, — покачала головой мама и ушла на кухню разогревать ужин. Еще утром он наготовила полную кастрюлю котлет.

Через минуту маман вернулась из кухни, злая как черт, и завизжала так, что чуть стекла не лопнули:

— Кто сожрал все котлеты?

— Не я, я только в обед одну съел, — ответил отец.

— А меня дома не было целый день, — сказала я.

Все дружно посмотрели на братца, который замялся, стал отрицать свою причастность к исчезновению котлет, но после того как папа пообещал его самого пустить на котлеты, выложил все как на духу.

— Сам съел пять штук и Майклу скормил пяток.

— На тебя что, жор напал? — возмутилась мама.

Пришлось братцу топать в магазин за пельменями.

Я легла спать пораньше. Снова думала о Швидко. Нет, он не виноват, что так много пьет. Все творческие личности пьют. Такая уж у них жизнь. Нет водки — нет вдохновения. Я сама, когда выпью, таких стихов насочиняю, что потом диву даюсь. Что ни говори, алкоголь каким-то образом воздействует на процесс творчества.