Как приручить герцогиню - Меган Фрэмптон

– Ваша светлость! – Когда она открыла дверь, ее горничная вскочила и бросилась к ней. – Я думала, вы внизу.

Изабелл улыбнулась.

– Да, Робинсон. Я была внизу, но теперь я здесь, и мне нужна ваша помощь. Герцог, мой муж, – она впервые произнесла эти два слова вслух, – везет меня на прогулку, и мне необходимо переодеться.

– Конечно, ваша светлость. – Робинсон подошла к гардеробу и распахнула дверцы. Там висели платья, которые заказала графиня, посчитав их соответствующими высокому рангу герцогини.

Вздохнув, Изабелл отметила, что там очень много розового.

– Могу я предложить вам это? – спросила Робинсон, достав одеяние, которое, слава богу, розовым не было. Оно было темно-красным, сшитым почти как мужской сюртук, но с фигурными выточками, чтобы ее уж точно никто не принял за мужчину. Но главное, оно не было розовым. – Если желаете, ваша светлость, мы можем пригласить портниху и сшить такое же из розовой ткани, – предложила Робинсон.

– Не надо, – поспешно сказала Изабелл. – Цвет меня вполне устраивает.

Через двадцать минут она уже спускалась по лестнице, приподняв юбки, чтобы не споткнуться. На ее голове каким-то чудом – так думала Изабелл – держалась шляпка.

Супруг ждал ее внизу. Похоже, все это время он мерил шагами вестибюль, периодически ероша волосы, которые теперь были у него в беспорядке.

Интересно, почему, когда у женщины волосы в беспорядке, она выглядит неопрятной, а если мужчина растрепан, он выглядит еще более привлекательным? Или это относится только к ее супругу?

– Извини, что заставила тебя ждать, Николас, – сказала она.

Он поднял глаза. На его лице застыло непонятное, какое-то хищное выражение, и Изабелл почувствовала, как по спине пробежала волна дрожи. Она автоматически выпрямилась. Мать всегда говорила ей, что показывать свою реакцию неприлично.

– Все в порядке. Ты выглядишь прекрасно, – ответил он и взял ее за руку, когда она ступила на последнюю ступеньку. Не сводя с нее пристального взгляда, он поднес ее руку к губам. – Прекрасно, – повторил он. – Просто замечательно.

– Спасибо. Экипаж готов? – спросила Изабелл слегка дрожащим голосом.

– Да. У меня сегодня еще несколько деловых встреч – понимаешь, счета и все такое – так что мы не сможем кататься долго. Но мне очень хочется показать обществу свою жену.

– Если ты занят, мы можем покататься в другой раз. – Настоящая леди должна уметь отказываться от своих желаний ради дела.

Николас нахмурился. Он казался сбитым с толку.

– Я только что сказал, что хочу ехать, а теперь ты делаешь вывод, что я не хочу. Если желания кататься нет у тебя, так и скажи.

«Так и скажи». Как будто это так просто. Ей не разрешали говорить вслух о своих желаниях почти всю ее жизнь. Единственный человек, с кем она могла поговорить более или менее откровенно, – Маргарет, но и с ней Изабелл старалась проявлять сдержанность.

– Конечно же, я хочу покататься с тобой в парке, Николас, – громко сообщила она. Мужчина бросил на нее любопытный взгляд, после чего жестом предложил следовать к двери.

Дворецкий открыл дверь и поклонился.

– Приятной прогулки, ваша светлость. Ваша светлость, – произнес он надлежащим тоном.

– Спасибо. – Николас обнял жену за талию и повел ее к экипажу.

Ни один мужчина еще никогда не касался ее таким образом, во всяком случае, когда не звучала музыка и вокруг не танцевали пары. Изабелл казалось это верхом неприличия, но ведь с ней был ее муж Николас, и если бы в первую брачную ночь все шло, как ей рассказали, он бы касался не только ее талии.

– О! – не сдержавшись, воскликнула Изабелл, увидев экипаж. Это был совсем не такой экипаж, в каком обычно разъезжали ее родители – большой, массивный, с четырьмя колесами, кучером и четверкой лошадей. То была изящная коляска с двумя колесами и единственной лошадью.

У коляски их ожидал грум, одетый в то, что, как поняла Изабелл, было герцогской ливреей. Слава богу, она не была розовой.

– Спасибо, м-м-м… Как тебя зовут? – проговорил Николас.

Грум выглядел испуганным. Изабелл тоже. Она не знала имен слуг в доме родителей. Это не считалось необходимым.

– Майкл, ваша светлость, – пробормотал грум, совсем еще мальчик.

– Майкл, я сам помогу ее светлости сесть в коляску.

– Разумеется, ваша светлость. – Мальчик поспешно отошел в сторону.

– Ты позволишь, Изабелл?

– Конечно. – Через мгновение она уже сидела в коляске. Николас сел рядом и оказался так близко, что их тела почти касались друг друга.

Изабелл, конечно, и раньше каталась с мужчинами, но всегда в большом экипаже, и всегда в присутствии третьего лица.

Все-таки в браке она получала много новых практических знаний, хотя это были и не совсем те знания, которые она ожидала.

– Майкл! – окликнул грума Николас. – Я должен что-то знать о характере этой лошади?

– Нет, ваша светлость. Это смирная и послушная лошадка. Ее зовут Леди.

– Леди, – повторил Николас. – Очень уместно. Леди повезет леди. – И он с улыбкой покосился на Изабелл.

Неужели он флиртует с ней? Разве мужья флиртуют со своими женами? Изабелл понятия не имела, как на это реагировать.

Николас чувствовал себя глупейшим олухом. Не то чтобы олухи в целом отличались умом, но Николас относил себя к самым глупым из них. В присутствии этой женщины, его жены, он становился косноязычным и говорил лишь то, что вызывало ледяную мину на ее лице.

А что если она такая и есть? Что если он женился на бесчувственной ледышке, которой – Николас был в этом абсолютно уверен – он будет хранить верность, не желая ее унижать изменой. Эта мысль не вселяла оптимизма.

Но ему показалось, что он заметил искру в ее глазах, означающую, что она не совсем холодна и лишена эмоций. Она вполне адекватно реагировала, когда они играли в карты и когда он рассказывал ей глупую историю. Она, казалось, искренне обрадовалась предстоящей прогулке, а он все испортил, сказав, что у него есть другие обязательства.

Неужели она до мозга костей тщеславна и считает, что муж должен с утра до вечера быть при ней? Поэтому она спросила, не хочет ли он отложить прогулку на другой раз?

Николас еще никогда не думал о женщине так много, во всяком случае, о женщине, с которой он спал. Или никогда не думал так много об одной женщине за такое короткое время.

– Куда бы ты хотела отправиться? Есть какое-нибудь конкретное место? – спросил он. Ему, конечно, хотелось узнать ее предпочтения, но еще больше – отвлечься от навязчивых мыслей о ней.

Оказалось, никаких предпочтений не было.

– Куда пожелаешь, – тихо сообщила Изабелл. Ее голос был одновременно чувственным и неприязненным, впрочем, как и она сама.