Вдох-выдох - Мария Акулова

– А ты – свинья, но об этом мы поговорим завтра, – как только они оказались на свежем воздухе, Дима согнулся вдвое, возвращая явно лишние коктейли. Картина – не из приятных. Но Яра радовало одно – очень скоро Ермолова ждет расплата за сегодняшние гулянья. Жестокая – головная боль и чувство стыда.

– Дима, – Снежа выскочила из машины как только увидела их, спускающихся по лестнице. Подбежала она уже с бутылкой воды в руках. – Выпей.

Ермолов отреагировал на команду «выпей» моментально. Выпрямился, развернулся к сестре, только предложенное его явно не воодушевило. Скривившись, он снова отвернулся.

– Возвращайся в машину, – Яр кивнул Снеже, а сам снова перехватил Диму, собираясь продолжить его доставку, а потом и транспортировку, но друг снова заупрямился. – Нахрена было так упиваться?

Ответом ему стал смех. Дима смеялся до колик в желудке, привалившись к стене, сползая по ней все ниже и ниже.

– А ты бы знал, нахрена, Слава, если бы не динамил меня по всем вопросам! – кажется, сказанное даже ему показалось абсурдом, потому что Ермолов снова залился смехом, уткнувшись лицом в колени. – Динамо! Ты динамо, Самарский!!!

– Придурок, – костеря себя за наличие совести, Яр подхватил друга, ставя на ноги. Надо было бы оставить эту пьянь отсыпаться прямо тут. Пусть бы очнулся утром без денег, документов, телефона, голый и промерзший до костей. Но нет, переждав, пока его еще раз стошнит, Яр поволок Диму к машине.

– Знаешь, сколько он мне предлагает? Он все о нас знает… Знаешь, сколько? Пять лет зарплаты у тебя в фирме, Слава! Пять! – Яр не вслушивался в то, что говорит сейчас Дима. Завтра – он и сам не вспомнит, что молол в пьяном угаре. – А я, как последний придурок, представь? Я такой: «нет… меня такое не интересует… я не собираюсь…» – Дима икнул, перебивая сам себя. – Ну не придурок? Конечно, придурок! Надо было соглашаться!

– Надо было, – процедив снова сквозь зубы, Яр скинул с себя тяжелую достаточно тушу друга. Попав на заднее сиденье, он отключился тут же.

Захлопнув дверь, Ярослав задержался на какое-то время на улице. Как она сказала? Это его жизнь? К черту такую жизнь. Обойдя машину, он сел, завел мотор.

– Спасибо, – опустив взгляд на свои колени, Снежа поблагодарила тихо, боясь то ли разбудить храпящего уже брата, то ли еще больше раздразить угрюмого Самарского.

– За что? – Яр пытался не смотреть на заднее сиденье, уделяя максимум внимания дороге. – Этот придурок – мой друг.

– Ему плохо в последнее время.

– Мне тоже.

– Ему кажется, что ты отдаляешься, вот он и…

– Бред, – ответ получился грубоватым, но и предположение, по мнению Яра, совершенно идиотское. – Я что, должен проводить дни напролет с Димой, чтоб он не напивался?

– Нет, – Снежа же говорила тихо, спокойно, как делала всегда. – Вам просто надо поговорить.

– О чем?

– В твоей жизни многое изменилось, Слава. Ты сам изменился, а мы-то остались прежними. И нам… Ему, – Снежа исправилась в последний момент, осознавая, что она-то уже никакого отношения к его жизни не имеет, – ему нужно понять, какое место в этой жизни теперь принадлежит ему. Вот и все.

Бросив-таки взгляд на заднее сиденье, Самарский надавил сильней на газ. Все сегодня рассуждают категориями «его жизни», как будто кто-то знает, что это такое! Как будто он сам имеет хоть малейшее понятие, что это такое!